— А один начинающий писатель в Африке жил и все об эскимосах писал.

А то возмущается, как эмигрантская молодежь забыла по-русски хорошо говорить:

— Бог с ними, во́рона он мужем вороны считает, кнутовище для него большой кнут, пожарище — сильный пожар.

Все личное, что выходит от нее, у ней это, как я придумал, — «тэффоично».

По ученым трактатам наклонность к юмору как-то таинственно связывается с мрачностью характера. Но у Тэффи этого нет.

Духовные силы Тэффи совсем еще не изжиты. Про нее никак нельзя сказать, что «она имеет великую будущность позади себя». Конечно, и она, сознавая или не сознавая, теряет духовный материал, необходимый для творчества, — отрыв от родной жизни. Французская обстановка, эмиграция ничего не могут дать ей, кроме юмористической зарисовки разных отрицательных или сомнительных типов. Отсюда мнение некоторых эмигрантских кругов, будто отрицательные типы ближе ей по духу ее творчества. У Тэффи есть еще один дар: тонкое чутье драматурга. Ее пьесы все сценичны, нет ни затянувшихся монологов, ни пустых сцен, ни томительных провалов в ходе пьесы. Все это от ее натуральности, от того, что творчество для нее вовсе не абстрактно, не оторвано от обычной жизни.

В творчестве Тэффи, в той части, которая касается юмора, совсем нет каламбура. Он слишком дешев для нее, ее юмор от ума, а не физиологии. Критика никогда не рассматривала Тэффи как юмористку. Другое дело читатель. Юмор находит себе отклик в душе восьмилетнего, как и в душе восьмидесятилетнего. Первая книга Тэффи была сборник юмористических рассказов, сразу сделавшая ее имя популярным. Публика и издатели закричали: «Еще, еще!» Требовали смеха. Хорошо сказал Тэффи о ее юморе покойный Куприн. Он очень ценил ее литературный талант: «Тебя любят за твой смех, но он-то тебя и погубил, — сказал Куприн, — он заслоняет от читателя настоящее лицо твоего таланта. Он мешает разглядеть твой великолепный русский язык и всю твою сущность. Как яркий фейерверк на празднике рвется цветными огнями, и не видать от них ни неба, ни звезд».

«Жизнь каждого — это в чем-то испорченная карьера». Тэффи вынесло из России случайно, без всякой активности с ее стороны. Вся эта картина, как ее катило на волне из России, мастерски зарисована в ее «Воспоминаниях».

В первые месяцы революции со сцены читали какой-то задиристый рассказ Тэффи. Чего-то там было вроде «Советы есть, а посоветоваться не с кем». После спектакля артистку просили проехать в Кремль, и она должна была прочесть рассказ перед собравшимися, среди них В. И. Ленин. Владимир Ильич особенно смеялся и благодарил артистку и автора.