Проснулась, кашляю, болит горло, это из-за посещения зоопарка и угрызений совести – я украла табличку
Лу: «Мама, ты где? Когда возвращаешься? Мне грустно, люблю тебя. Лулу».
Кейт: «Мне тебя не хватает. Кейт».
Шарлотта: «Я наголо побрила затылок, люблю тебя».
Самое время возвращаться.
Голос не подвел, Джамель нашел мне оливковое масло, помидоры и витамин С. Голова немного кружится от вызовов на бис и оттого, что танцевала. Майк Харвей и Ник Сейв приехали и остались, они слегка подшофе, их приезд для меня честь.
Чуть ли не драма в аэропорту Сиднея… После праздничной вечеринки, длившейся до 3 часов утра, я была в сумеречном состоянии и не сразу заметила, что у меня исчез паспорт с разрешением на въезд в Новую Зеландию. Я хотела ехать налегке и оставила знаменитую сумку Биркин в камере хранения аэропорта. Кристофу пришла в голову счастливая мысль попросить поискать там, но там ничего не было, и неудивительно, паспорт оказался у меня в кармане! Все уезжают в Париж, но мы с Габ летим в Новую Зеландию, мы потрясены красотой маленького самоанца, я рассказала подруге все, что знаю об этом народе: они похожи на жителей Полинезии, но ростом обычно выше 1 м 80 см; взять, например, вон ту пожилую чету или женщину с грудным ребенком… Везде венки из цветов, я сказала Габ, что самоанцы обожают цветы, у них они повсюду. Даже за ушами. Мой фильм превратил меня в настоящего эксперта по местным обычаям, я знаю столько, что Габриэль уже не может больше меня слушать. «А эти цветы?» – весело спросила я у соседки. «Это для погребения». – «О!» Из глаз дамы брызнули слезы. Тогда я заговорила о своей матери, которая отправилась на небо, и Габ пришлось силой уводить меня, так как она заметила, что там кресты и венки. Опять я со своей непосредственностью! Габ сказала, что она не стала упоминать о своей покойной матери, Молли, чтобы не перегибать палку. Срок моей визы истекает в воскресенье, к этому дню нужно быть за пределами Австралии, и тут с этим не шутят. Мы с Габ направляемся в Апиа[313].
Что нас поразило, так это рост людей, летевших с нами в самолете! Я знала, что жители Самоа великаны, но нашим спутникам пришлось дважды обвязываться ремнем безопасности, как это делают беременные женщины, экономкласс был явно не рассчитан на их габариты!
Взбираясь на гору Апиа после четырехчасового сна в отеле «Тюситала»[314], мы исходили потом так, что скользили и спотыкались на корнях и пнях на отвесной дороге. Мы выбрали самый короткий вертикальный путь к вершине. Он занял у нас три четверти часа, тогда как более длинный занимает полтора часа. Могила Роберта Стивенсона возникла перед нами неожиданно, я могла бы зареветь, но у меня уже не было дыхания, и было страшно, как бы у бедной Габриэль не разорвалось сердце. Мы были пунцовые, как и другие страдальцы рядом с нами. Габриэль делала снимки, на одном из них я совершенно в той же позе, что и два месяца назад на Кубе в первый день съемок, – сижу на белом камне, говорю о «Тюситала», который еще не видела, как не видела и Ваилима, дом Стивенсона, и пять источников, и отвесную гряду, и духов. Я с достоинством сидела в его черном пиджаке. На сей раз я была скромной туристкой, пришедшей со своей подругой, чтобы поклониться праху знаменитого человека.