«Эти децимации, – пишет Эриксон, – сводили старые счеты; сам Тухачевский навлек на себя ненависть Сталина еще в 1920 г.». Сочетание грубых ошибок, тщеславия и зависти со стороны Сталина и маршала Ворошилова привело к серьезной неудаче во время советско-польской войны 1919–1921 гг. В своих донесениях Ленину и Троцкому маршал придерживался дипломатического языка. Все знали, что бóльшая часть старшего комсостава Красной армии относилась к закадычному приятелю Сталина Ворошилову с полным презрением. Теперь этот «дилетант, посредственность, губошлеп» получил возможность отомстить.

Трудно сказать, что помогло Гитлеру больше – неизменная политика умиротворения, проводимая Великобританией после 1933 г., или решение Сталина расстрелять самых талантливых руководителей Красной армии в 1937–1938 гг. И практически невозможно спорить с тем, что, останься армейская верхушка СССР образца 1936 г. в живых, советское верховное командование смогло бы удивить немцев, гораздо раньше изгнать их с территории страны, сократить продолжительность войны и спасти миллионы жизней.

В самой Германии, как прекрасно понимали руководители Третьего рейха, в среде рабочего класса по всей стране оставались сильные очаги сторонников коммунистов и социал-демократов. Поражение или серия военных неудач в Советском Союзе могли пошатнуть немецкий национализм. Гораздо безопаснее, как они считали, будет сперва захватить Западную Европу, использовать ее ресурсы для наращивания германской мощи, а главный трофей оставить на потом. А что делать с «мировым островом» на севере Европы? Немцы предпочли бы видеть там квислинговскую монархию с восстановленным на троне герцогом Виндзорским, так чтобы Британская империя была нейтрализована Германией изнутри, а ее периферия уничтожена Японией.

Решение Гитлера создать Европейский союз силовыми методами сверху было неприемлемо для Лондона и Парижа. В свое время Великобритания сколотила контрреволюционный блок, чтобы помешать Наполеону захватить Европу, а 1815 год поставил точку в их споре. Могла ли она повторить прежний триумф, притом что в Европе у нее практически не осталось союзников? Чемберлен, французский премьер-министр Даладье и их сторонники зашли слишком далеко в деле умиротворения немцев. Немцев требовалось остановить, доказывал Черчилль, до того, как дела примут совсем дурной оборот. Эта позиция в общих чертах совпадала с позицией, занятой Лейбористской партией, которая обеспечила Черчиллю поддержку в парламенте. В отличие от Черчилля, лидер лейбористов Клемент Эттли и его партия поддерживали сторону республиканцев в испанской гражданской войне, а сам Эттли, отряхнув пыль со своей старой униформы времен Первой мировой войны, надел ее и посетил с визитом интернациональные бригады, сражавшиеся на фронте. После войны Эттли разворачивал обратно антифашистов – беженцев из Испании.