После подавления июльского восстания влияние большевиков резко снизилось. Почти нигде в стране больше не были слышны голоса большевистских агитаторов-пораженцев; представители ленинской партии исчезли из президиумов местных Советов, а на фронте сами солдаты нередко арестовывали большевистских агентов и изгоняли их из своих рядов.

Ленин и его сторонники отлично осознавали упадок своего влияния. Троцкий в своей брошюре «Русская революция 1917 года» открыто признает это и недвусмысленно заявляет, что после июльского мятежа большевистская партия на какое-то время ушла в подполье.

Скрываясь в Финляндии, Ленин по опыту четырех «мирных» вооруженных демонстраций пришел к выводу, что невозможно свергнуть Временное правительство, соблазняя меньшевиков и социалистов-революционеров лозунгом «Вся власть Советам!».

Со своей обычной изворотливостью он тут же сочинил новую директиву для большевистской партии, озаглавленную «О лозунгах», в которой заявил, что отныне захват власти возможен лишь путем вооруженного восстания пролетариата, которому нужно ждать до тех пор, пока «русские кавеньяки»[111] во главе с Керенским не уничтожат Советы, а обе социалистические «соглашательские» партии окончательно капитулируют без борьбы. Тем временем пролетариату под руководством большевиков следует терпеливо готовиться к тому моменту, когда он столкнется лицом к лицу с «русскими кавеньяками» в окончательной и решающей схватке.

Пытаясь скрыть степень своей капитуляции от русских солдат и рабочих, которые мало разбирались в политике и еще меньше – в европейской истории, Ленин не придумал ничего лучшего, чем прицепить мне ярлык «Кавеньяка» и процитировать знаменитое письмо Карла Маркса германским рабочим после поражения так называемой «социальной революции» 1848 г. В своей новой директиве Ленин писал:

«…Слишком часто бывало, что, когда история делает крутой поворот, даже передовые партии более или менее долгое время не могут освоиться с новым положением, повторяют лозунги, бывшие правильными вчера, но потерявшие всякий смысл сегодня, потерявшие смысл «внезапно» настолько же, насколько «внезапен» был крутой поворот истории.

Нечто подобное может повториться, по-видимому, с лозунгом перехода всей государственной власти к Советам. Этот лозунг был верен в течение миновавшего бесповоротно периода нашей революции, скажем, с 27 февраля по 4-е июля. Этот лозунг явно перестал быть верным теперь. Не поняв этого, нельзя ничего понять в насущных вопросах современности. Каждый отдельный лозунг должен быть выведен из всей совокупности особенностей определенного политического положения. А политическое положение в России теперь, после 4 июля, коренным образом отличается от положения 27 февраля – 4 июля».