23 августа в резиденции британского посла состоялась встреча, о которой я узнал лишь много лет спустя. Вот что пишет об этом сэр Джордж Бьюкенен:
«В среду, 23 августа/5 сентября 1917 г, меня посетил мой русский друг, директор одного из крупнейших петроградских банков, и сообщил, что оказался в весьма щекотливом положении, так как известные люди, имена которых он назвал, обратились к нему с просьбой доставить сообщение, и он считает, что ему явно не следовало на это соглашаться. Эти лица, далее сказал он, хотят поставить меня в известность, что их организацию субсидирует несколько видных финансистов и промышленников, что она может рассчитывать на поддержку Корнилова и армейского корпуса и что она начнет свою операцию в следующую субботу, 26 августа/8 сентября, в результате чего правительство будет арестовано, а Совет распущен. Они надеются, что я окажу им содействие, предоставив в их распоряжение британские бронеавтомобили, а в случае провала помогу им скрыться.
Я ответил, что со стороны этих господ очень наивно просить посла принять участие в заговоре против правительства, при котором он аккредитован, и что, выполняя свой долг, мне следовало бы разоблачить их заговор. И хотя я не обману их доверия, тем не менее они не получат от меня моральной поддержки и помощи. Напротив, я настаиваю, чтобы они отказались от выполнения своего плана, который не только обречен на провал, но и будет немедленно использован в свою пользу большевиками. Если бы генерал Корнилов был более мудрым человеком, он бы подождал, когда большевики сделают первый шаг, а уж тогда покончил бы с ними»[117].
Нет нужды говорить, что сэр Джордж не мог обещать поддержку Путилову. Тем не менее они, по-видимому, договорились по поводу броневиков. 28 августа 1917 г, когда силы генерала Крымова стремительно приближались к Петрограду, Корнилов направил следующее послание в Генеральный штаб 7-й армии на Юго-Западном фронте:
«Срочно отдайте приказ командиру Британского бронедивизиона перебросить все военные машины, включая «Фиаты», вместе с офицерами и экипажами в район Бровар в распоряжение капитан-лейтенанта Соумса. Перебросьте также машины из района Дубровки».
26 августа около 5 часов пополудни меня снова посетил Владимир Львов. Он выглядел необычайно возбужденным и начал довольно бессвязно твердить об опасности моего положения, из которого готов меня спасти. В ответ на мои неоднократные просьбы говорить более конкретно он в конце концов перешел к делу. Генерал Корнилов поручил ему передать мне, что в случае большевистского восстания правительство не должно ожидать никакой помощи и что он не может гарантировать моей личной безопасности, если я не перееду в Ставку. Далее генерал велел сообщить, что дальнейшее существование нынешнего кабинета невозможно и что я должен предложить Временному правительству передать всю полноту власти Корнилову как Верховному главнокомандующему. До формирования нового кабинета Корниловым государственные дела должны взять в свои руки заместители министров. По всей России должно быть объявлено военное положение, а мы с Савинковым должны немедленно прибыть в Ставку, где будем назначены соответственно министром юстиции и военным министром. Однако Львов подчеркнул, что эти назначения следует держать в тайне от остальных членов кабинета.