На нашей памятной встрече 22 августа Львов с самого начала подчеркнул, что не просто наносит мне визит вежливости, а прибыл с посланием. Далее он сказал, что, лишившись поддержки влиятельных кругов и полагаясь на Советы, которые, по его словам, рано или поздно избавятся от меня, я ставлю себя в сомнительное, а точнее, опасное положение.

Я знал, что Львов и его брат Н.Н. Львов принадлежали к либеральным и умеренно консервативным кругам Москвы. Я был осведомлен о том, что на специальном совещании «гражданских лидеров», прошедшем в Москве накануне Государственного совещания, они настраивали общественное мнение против Временного правительства и против меня лично; не прошел мимо моего внимания и подчеркнуто теплый прием, который они устроили на Государственном совещании генералу Корнилову. Имея все это в виду, я не стал его прерывать, ограничившись лишь тем, что спросил, когда он закончил:

– И что же вы теперь от меня хотите?

Он ответил, что есть «известные круги», готовые поддержать меня, и только от меня зависит, сумею ли я с ними договориться. Я напрямую спросил его, от чьего имени он говорит. Львов ответил, что не вправе сообщать этого, но в случае моего согласия он расскажет о нашем разговоре тем людям, которых представляет.

– Конечно, расскажите, – сказал я. – Вы же знаете, что я заинтересован в создании правительства на широкой основе и вовсе не цепляюсь за власть.

Похоже, что Львов был удовлетворен нашей встречей. Прощаясь, он сообщил, что посетит меня еще раз.

Я не придавал особого значения визиту Владимира Львова, поскольку в то время ко мне постоянно обращались с аналогичными поручениями. Более того, днем раньше пала Рига, и все внимание приходилось уделять критической ситуации на фронте. В этой связи первым моим шагом был перевод Петроградского военного округа, за исключением самого города, в подчинение Верховному главнокомандующему, которого я попросил перебросить в Петроград в распоряжение правительства части Конного корпуса.

В день визита Львова исполняющий обязанности военного министра Борис Савинков и глава моего военного секретариата полковник Барановский отправились в Ставку для обсуждения этих мер с генералом Корниловым. Я поручил Савинкову проследить за тем, чтобы командование Конным корпусом не было поручено генералу Крымову и чтобы в состав корпуса не была включена Кавказская кавалерийская дивизия, известная как «Дикая дивизия». Я знал, что Крымов и офицеры «Дикой дивизии» тесно связаны с группой заговорщиков в армии.

Вернувшись, Савинков и Барановский доложили, что генерал Корнилов принял мои предложения. Был согласован вопрос о том, какая территория останется под юрисдикцией Временного правительства, конница отправлена без генерала Крымова и «Дикой дивизии». Более того, они сообщили мне, что сам генерал Корнилов согласился лично принять меры против нелояльного Центрального комитета Союза офицеров армии и флота.