Я пришел сюда, чтобы призвать вас к бдительности, для охраны всех завоеваний свободы многими поколениями, жертвами, кровью и жизнью завоеванной свободным русским народом. Я пришел сюда не с просьбой, а с уверенностью, что Временное правительство, которое в настоящее время защищает эту новую свободу, встретит единодушную поддержку всех за исключением людей, не решающихся никогда высказать смело правду в глаза, и поддержку не только Временного Совета, но и всего Российского государства: (Бурные аплодисменты всех, за исключением меньшевиков-интернационалистов.) С этой кафедры от имени Временного правительства я уполномочен заявить: Временное правительство, исходя из определенного взгляда на современное состояние вещей, находило одной из главных своих обязанностей по возможности не вызывать острых и решительных колебаний до Учредительного собрания. Но в настоящее время Временное правительство заявляет: те элементы русского общества, те группы и партии, которые осмелились поднять руку на свободную волю русского народа, угрожая одновременно с этим раскрыть фронт Германии, подлежат немедленной, решительной и окончательной ликвидации. (Бурные аплодисменты справа, в центре и частично левых сил; смех представителей интернационалистов.) Пусть население Петрограда знает, что оно встретит власть решительную и, может быть, в последний час или минуты разум, совесть и честь победят в сердцах тех, у кого они еще сохранились. (Аплодисменты представителей центра и левых.) Я прошу от имени страны, да простит мне Временный Совет Республики, – требую, чтобы сегодня же в этом заседании Временное правительство получило от вас ответ, может ли оно исполнить свой долг с уверенностью в поддержке этого высокого собрания».

Твердо убежденный в том, что Совет даст мне требуемую поддержку, я вернулся в штаб Петроградского военного округа, чтобы принять меры и удушить восстание в зародыше. Я был уверен, что получу необходимый ответ через пару часов. Но время шло, ответа все не было. Лишь около полуночи ко мне прибыла делегация представителей большинства в Совете и вручила резолюцию, принятую после длинных и бурных дискуссий в разнообразных комитетах и подкомитетах.

Эта резолюция оказалась совершенно бесполезной. Она не имела никакой ценности ни для правительства, ни для кого бы то ни было. Она была бесконечно длинная и запутанная до того, что понять ее смысл почти не представлялось возможным. При внимательном прочтении можно было догадаться, что она содержит выражение условного доверия правительству, обставленного многочисленными критическими замечаниями и оговорками.