Затем наверх прибежали мои «наблюдатели» и сообщили об окончательном итоге переговоров. Меня передают Дыбенко, а казаки возвращаются на Дон.

К тому времени был уже полдень. Шум и крики с нижнего этажа все усиливались. Я уговаривал всех, за исключением моего личного помощника Н.В. Виннера, уходить. Мы с Виннером решили не сдаваться живыми, собираясь застрелиться в задних комнатах, пока казаки и матросы будут искать нас в передних помещениях. В то утро 1 ноября 1917 г. такое решение представлялось вполне логичным и неизбежным. Пока мы прощались, дверь отворилась и на пороге появилось двое людей – знакомый мне гражданский и матрос, которого я никогда прежде не видел. «Нельзя терять времени, – сказали они. – Через полчаса к вам ворвется разъяренная толпа. Живо снимайте френч!» Через несколько секунд я превратился в матроса весьма нелепого вида: рукава бушлата оказались мне коротки, мои желтовато-коричневые ботинки и краги явно не соответствовали друг другу: Бескозырка была мне слишком мала и едва держалась на макушке: Маскировку дополнили автомобильные очки: Я попрощался с помощником, и он вышел через соседнюю комнату.

Гатчинский дворец, построенный в форме средневекового замка безумным императором Павлом I, представлял собой настоящую ловушку. Его окружали рвы, и единственный выход вел через подъемный мост. Оставалось лишь надеяться, что удастся пробраться сквозь вооруженную толпу к автомобилю, который ждал нас во внешнем дворе. Мы с матросом спустились по единственной лестнице, двигаясь как роботы: В сознании не было ни мыслей, ни ощущения опасности.

Мы благополучно выбрались на внешний двор, но машины там не было: В отчаянии мы повернули обратно, не сказав друг другу ни слова. Судя по всему, вид у нас был очень странный, так как люди в толпе у ворот смотрели на нас с любопытством, но, к счастью, некоторые из них были на нашей стороне. Затем к нам подошел человек и прошептал: «Машина ждет у Китайских ворот Не теряйте времени!» Он пришел как раз вовремя, так как толпа уже двигалась в нашу сторону и мы чувствовали себя очень неуютно. Но в этот момент один забинтованный молодой офицер внезапно ««упал в обморок» и задергался в судорогах, отвлекая внимание толпы. Мы воспользовались этой возможностью и бросились в сторону Китайских ворот, выходивших на дорогу к Луге: Выбежав со двора, мы замедлили шаг, громко разговаривая, чтобы избежать подозрений.

Мое исчезновение было обнаружено примерно полчаса спустя, когда толпа казаков и матросов ворвалась в мои апартаменты наверху: Незамедлительно во все стороны были разосланы автомобили, но тут нам снова повезло. Мы неожиданно увидели конную упряжку, медленно тащившуюся в нашу сторону по пустынной улице. Мы окликнули ее и пообещали хорошо заплатить вознице, если он довезет нас до Китайских ворот. У него отвисла челюсть, когда он получил от двух матросов сторублевку: Машина ждала нас у ворот. Я вскочил на сиденье рядом с водителем-офицером, а матрос разместился сзади вместе с четырьмя или пятью солдатами, вооруженными гранатами. Шоссе до Луги было превосходным, но мы непрерывно оглядывались, ожидая в любой момент увидеть преследователей. В случае погони мы решили использовать все запасенные гранаты. Однако, несмотря на напряжение, офицер выглядел невероятно спокойным и, ведя машину, даже насвистывал веселый мотив из Вертинского.