Лорд Мильнер, типичный представитель Викторианской эпохи, принял меня с ледяной учтивостью. Он внимательно выслушал мои слова, время от времени задавал вопросы, но не сделал никаких замечаний и ничем не проявил своих мыслей. Но я все равно прекрасно понимал, о чем он думает.

Несколько лет спустя я встретился с Ллойд-Джорджем, который уже лишился власти, и мы разговорились о былых временах. Под конец разговора я откровенно спросил его, почему Антанта во время существования Временного правительства систематически поддерживала все военные заговоры, направленные на установление диктатуры в России. Ллойд-Джордж уклонился от прямого ответа, заявив, что ничего об этом не знает. Но если бы это было правдой, продолжил он, то значит, британское министерство снабжения и военное министерство вели собственную частную войну.

Вскоре после моих визитов к премьер-министру и лорду Мильнеру всемирная печать сообщила о моем прибытии в Лондон. Секрет раскрылся, и, должен добавить, крайне несвоевременно, поскольку не было смысла привлекать внимание общественности к моей поездке и возбуждать праздное любопытство до тех пор, пока не прояснятся результаты моих переговоров в Лондоне и Париже. Однако было уже поздно.

Сразу же после моего прибытия в Лондон (20 июня 1918 г.) ко мне из Парижа приехал Поль Пенлеве, блестящий французский математик и государственный деятель. В 1917 г, после катастрофы с Нивелем, он стал военным министром в кабинете Рибо, а затем был премьером Франции до прихода к власти Клемансо. Прежде я никогда не встречался с Пенлеве, но, поздоровавшись со мной, он сказал, не тратя слов, что, узнав о моем прибытии, понял, что немедленно должен повидаться со мной и лично сообщить, какое колоссальное значение для окончательной победы союзников имело прошлогоднее русское наступление. Он подчеркнул, что не все на Западе понимают это.

Пенлеве сообщил мне, что генерал Алексеев и большинство французских военачальников и государственных деятелей пытались убедить генерала Нивеля отложить генеральное наступление до тех пор, пока Русская армия не восстановит боеспособность[170], и что он сам, как военный министр, с согласия Рибо настаивал на этом. Однако Нивель решительно отказался отложить наступление, пригрозив уйти в отставку.

Описав мне трагедию на Французском фронте, Пенлеве добавил спокойным голосом, в котором все же звучало волнение:

– После рискованной авантюры Нивеля и наши, и британские потери оказались столь огромны, что мы и мечтать не могли о решающем наступлении на нашем фронте. Я до сих пор с содроганием думаю, какими были бы последствия такого наступления…