Пенлеве неожиданно вскочил со стула, бросился ко мне и тепло обнял. С того момента мы стали друзьями.

Париж

Через несколько дней после нашей встречи Ллойд-Джордж отправился в Париж, и мы с доктором Гавронским, согласно договоренности, последовали за ним. Мы сели на ночной поезд и приняли меры к тому, чтобы никто заранее не узнал о нашем прибытии. Однако, едва я вошел в квартиру на углу улиц Ренуар и Черновиц, где мне предстояло остановиться, как меня посетил представитель французского правительства, сообщивший, что в мое распоряжение предоставлен автомобиль и что ради безопасности меня будет постоянно сопровождать полицейская машина.

Когда я удивленно спросил, зачем все это нужно, офицер службы безопасности объяснил, что это – обычная любезность в отношении всех лиц моего ранга. Такая доброжелательность со стороны полиции облегчила мне знакомство с городом, в котором я никогда не бывал прежде, и позволила встретиться с самыми разными лицами. Во время моего недолгого пребывания во французской столице я сумел познакомиться с огромным количеством представителей всех сословий и профессий. Среди них попадались как интересные люди, так и скучные.

Прошло три дня, а приглашения в Версаль все еще не было. Я решил, что Ллойд-Джорджу либо не удалось связаться с должностными лицами, желавшими видеть меня на Верховном совете союзников, либо он потерял интерес к этой идее. Моя готовность выполнить порученную мне миссию нисколько не уменьшилась, однако до моих ушей дошло несколько тревожных фактов по поводу этого приглашения.

Парижане отличались куда меньшим политическим безразличием и замкнутостью, чем лондонцы, и в Париже было значительно легче получить представление о том, как союзники в действительности относятся к событиям в России. Кроме того, общий политический расклад в Париже сильно отличался от лондонского. Клемансо, получивший прозвище Старый тигр, стал главой французского правительства сразу же после большевистского переворота и установил во Франции нечто вроде просвещенной, но жесткой диктатуры.

Мы прибыли в Париж за 10 дней до начала последнего германского наступления, которое полностью изменило баланс сил в войне. Благодаря большевистскому перевороту избавившись наконец от военного давления со стороны России, немцы теперь сосредоточили всю свою стремительно убывающую военную мощь на Западе, и Людендорф с Гинденбургом предприняли несколько отчаянных попыток прорвать оборону союзников. Но было уже слишком поздно. Немцам противостояла новая англо-франко-американская армия под единым командованием генерала Фоша – армия, бесконечно превосходящая германские силы в огневой мощи и гораздо лучше обеспеченная продовольствием, аэропланами и боеприпасами. К тому же немцы теперь фактически сражались в одиночку, так как Австрия и Турция были, по сути, разгромлены.