Объективно говоря, победа союзников была неминуема, но по какой-то причине Францию разъедали сомнения и ее жители напряженно ожидали, какой оборот примут события.

Париж в те несколько дней, что я пробыл в городе, поражал воображение; в тот момент на его улицах более, чем когда-либо прежде, ощущалась глубокая преданность своей стране, ее прошлому и ее величию. Время от времени на город совершала налеты германская авиация, то и дело по парижским зданиям и бульварам внезапно с расстояния в 30–40 миль начинала вести огонь колоссальная германская пушка «Большая Берта».

В этой обстановке поведение Клемансо вызвало панику в правительстве и даже среди его ближайших друзей. Дело в том, что Клемансо в политическом мире был совершенно одинок. Немногие французские депутаты терпели его «диктатуру», хотя любой человек с улицы питал полную уверенность в том, что Старый тигр не даст ему пропасть.

Нужно ли говорить, что французское правительство было прекрасно осведомлено о причине моего приезда в Париж, и уже в первые дни моего пребывания там ко мне прибыл Жорж Мандель, ближайший помощник и доверенное лицо Клемансо, и пригласил меня на следующий день посетить военное министерство. Именно там обычно принимал посетителей Клемансо.

Мандель ясно дал понять, что полным ходом ведется подготовка к контрнаступлению против немцев и что, хотя «старик» крайне занят, он решил не откладывать нашу встречу. По словам Манделя, Клемансо с большим интересом следил за развитием событий в России и за моей собственной деятельностью и очень желал бы увидеться со мной. Это было хорошим известием, хотя меня все равно одолевали мрачные предчувствия по поводу успеха моей миссии в свете того, что я недавно узнал.

Наша первая встреча с Клемансо состоялась утром 10 июля. На ней также присутствовали французский министр иностранных дел Стефан Пишон и В. Фабрикант, которого я привел с собой на случай, если мой французский подведет меня. Клемансо, плотный немолодой человек с глазами-бусинками под кустистыми бровями, сидел в глубоком кресле за столом около двери. Когда я вошел, он поднялся и, внимательно рассматривая меня, протянул мне через стол руку со словами:

– Рад Вас видеть. Садитесь и расскажите, чем я могу Вам помочь.

Мне очень понравилось его простое приветствие, не обремененное цветастыми дежурными фразами. Было очевидно, что у будущего «отца победы» нет времени на пустые формальности.

Отбросив необязательные детали, я обрисовал ситуацию в России и рассказал ему о цели своего визита. Он спокойно слушал, постукивая своими артистичными пальцами по стоявшему перед ним пресс-папье. Однако, как только я упомянул об обещаниях, данных в Москве от имени французского правительства – о поддержке новосформированного русского правительства и помощи в борьбе против общего врага, Германии, – Клемансо неожиданно вздрогнул, голосом, полным и удивления, и негодования, заявил, что ничего об этом не знает, и, обратившись к Пишону, спросил, известно ли тому что-нибудь. Пишон поспешно пробормотал: «Нет».