Всего-навсего то, что союзники уже строили планы собственной интервенции в Россию ради целей, не имевших отношения к российским интересам и слабо связанных с теми дискуссиями, которые представители союзников в Москве вели со своими русскими партнерами.

Пробыв месяц за границей, я получил через русских официальных лиц надежную информацию о том, что поспешно формируются и оснащаются два экспедиционных корпуса. Первый должен был высадиться во Владивостоке, чтобы помочь адмиралу Колчаку заменить демократическую власть военной диктатурой. Второй корпус во главе с британским генералом Пулом с той же целью предполагалось высадить в Архангельске.

Кроме того, я узнал, что одним из людей, стоявших за этой сибирской авантюрой, был пресловутый Завойко, «ординарец» Корнилова, ныне проживавший в Европе под именем «полковника Курбатова» (соответствующие документы были выданы ему англичанами). Как не без иронии сообщил мне один хорошо информированный англичанин, «полковника Курбатова» пригласили в Версаль вместо меня.

Дальнейшие переговоры с главами французского и британского правительств стали бессмысленными, а для меня лично и достаточно неприятными. Моя миссия в Лондон и Париж завершилась. Теперь стало необходимо как можно скорее вернуться в Россию, чтобы отчитаться обо всем, что я слышал, видел и делал на Западе.

В военное время выехать в Россию из Великобритании без содействия британского правительства было абсолютно невозможно. В начале сентября я написал Ллойд-Джорджу и попросил его предпринять немедленные шаги, чтобы дать мне возможность вернуться на родину. Через неделю пришел ответ от Филипа Керра, в котором он от имени премьер-министра вежливо уведомлял меня, что, к несчастью, Ллойд-Джордж не в состоянии помочь мне, поскольку это не соответствовало бы британской политике невмешательства во внутренние дела других стран.

Смысл письма был ясен. Мне не позволят вернуться в Россию, потому что я могу расстроить британские планы.

Письмо Керра пришло ровно в тот момент, когда адмирал Колчак прибыл во Владивосток по пути из Сингапура в Омск. Месяцем ранее в результате переворота, совершенного русским морским офицером Чаплиным при помощи генерала Пула, в Архангельске было свергнуто правительство, только что сформированное (2 августа) местными демократическими кругами под руководством Н.В. Чайковского.

В середине августа я отправил длинное письмо Чайковскому, который к тому времени являлся лишь номинальной главой нового «реорганизованного» правительства. В этом письме я, среди прочего, писал: «То, что произошло с Вами в Архангельске, вскоре повторится в Уфе и Самаре – утверждаю это со всей категоричностью».