Я был настолько заворожен и очарован этой картиной, что не мог даже сказать нашим ни слова со своего «наблюдательного пункта». А наши-то были в двух шагах от меня.

И только когда из-за угла быстро перебежали на другую сторону еще две точно такие же фигуры (это были юнкера того же училища – Рождественский и Шурупов), а за ними вышли и двинулись в направлении нас еще четыре, то я только тогда, как и сейчас помню, спокойно и внятно сказал:

– Наши пришли, вон идут, смотрите…

Тогда – нет, не заметил. А сейчас, вспоминая эту минуту, ясно помню, что лица всех членов нашей семьи выражали такое внутреннее волнение, какое может быть только у людей, увидевших ни с чем не сравнимую радость спасения.

Первая опомнилась и, оторвавшись от окна, бросилась через парадное навстречу юнкерам, пренебрегая всеми опасностями, Аничка Чубарина. Ее брат был офицер Корниловского ударного полка, и она и мы все знали, что он был уже в Новочеркасске. За ней устремились Петя и студент, захватившие с собой со двора винтовку, брошенную красногвардейцем. Вслед увязался и я. В этот момент все были предоставлены самим себе, и только младшего брата, Севу, которому было тогда семь лет, мама перехватила в коридоре и вручила на хранение бабушке.

На улице была следующая картина, запечатлевшаяся в моих глазах тогда и незабываемая до сегодняшнего дня.

Несколько дальше наших двух углов, у церковной ограды стояли готовые к стрельбе с колена две пары юнкеров. Левая пара – один влево, другой прямо. Правая пара – один вправо, другой прямо. Слева один офицер, тоже с винтовкой. У правой пары – бравый казак с усами и бакенбардами на грозном лице, с шевронами на рукаве. Насколько мне помнится, это был Атаманского военного училища вахмистр Сорока.

Около нашего парадного стояли вдоль стены дома человек восемь улыбающихся юнкеров и четыре офицера, уже разговаривающие с выскочившими из последнего дома «авангардом». На другом углу, у дома Поповых – группа больше, человек десять – двенадцать юнкеров и несколько офицеров. Это были БЕЛЫЕ!!!

Вскоре раздался короткий, сухой залп трех-четырех винтовок. Как оказалось, сестра убитого офицера Попова все рассказала, что видела из окна за несколько мгновений до убийства брата. Несколько юнкеров быстро разыскали конюха, спрятавшегося на чердаке, и тут же во дворе расстреляли предателя.

На кухне у нас беспрерывно доливался и кипел чайник. У плиты весело трещал и сыпал искры пузатый самовар. Второй дымил во дворе. Юнкера по два-три заходили в столовую и, не расставаясь с винтовками, лишь сняв фуражки, пили горячий чай с остатками всех варений, печений, сухарей и всем, что было в доме, учтиво благодарили бабушку и маму и уходили, оттеняя других, порядком уставших, продрогших мальчиков.