«Красно…ые» (как мы их звали) вылетели справа и, описав кривую, очутились перед нами с поднятыми грязными кулаками и со злыми, решительными мордами. Я почувствовал, как моя медянка, как змея размотавшись от приготовленного прицельного взмаха, плотно легла по подбородку и правому уху этого отпрыска какого-то красноармейца. У Мити получилось лучше. Атакующий его от удара упал сразу навзничь. Со своим я еще столкнулся. Мы оба упали в разные стороны. Быстро подскочив, я устроился к Мите, который готовился к другому взмаху. Однако, окинув «поле боя» взглядом, мы поспешили дальше. Тот, который налетел на меня, сидел в снегу, уткнув голову в колени, и как-то хлюпал. Митин лежал у канавы, закрыв физиономию руками; сквозь пальцы видна была кровь.

Пробежав с полквартала, мы оглянулись. Оба наших врага уже стояли, видно, рассматривали свои знаки препинания, которые, наверное, помнят и до сих пор… Если живы.

Прибежав в Николаевскую больницу, которая находилась на сравнительно большой площади среди большого парка, на самой границе, мы застали там картину, которая и до сих пор не забыта. Первое, что нас встретило, когда мы плавно подскользили к главному подъезду, это сплошной стон, чередующийся с криками страдающих от боли людей. У подъезда стояло больше десяти или двенадцати разных типов повозок, военных санитарных двуколок на рессорах, просто полевых двуколок, четырехколесных армейских повозок, гражданских, казачьих, станичных. На них было умощено сено, лежали с чем-то мешки, овчинные тулупы. Из-под тулупов вытаскивали раненых стонущих добровольцев с погонами разных цветов, включая и золотые. Несли их через главный вестибюль на носилках санитары в белых халатах, по виду учащаяся молодежь – гимназисты, студенты и девушки. Бегали сестры – разно одетые, но все с косынкам и в белых фартуках с красными крестами на груди.

Несколько вдали, с левой стороны у деревьев были привязаны верховые лошади под седлами. Тут же стояла группа человек 15–16 добровольцев. Бросилось в глаза то, что все они тоже разных частей – разные погоны, разно обмундированы. Около них стояли молодой доктор и пожилая сестра, записывая что-то в большой блокнот.

Несколько минут позже мы нашли Аничку Чубарину. Она, смеясь, сказала, что все наши «бабарихи» здесь, и все очень заняты. Что этот обоз с тяжело раненными и сопровождающая их конная группа, причем все они считаются легко раненными, а доктор за голову хватается, говорит: «Таких легко раненных надо сейчас же на носилки и нести в палату, а они верхами прибыли и согласны только на перевязки». Вот они там и спорят.