Сейчас вот вспомнил: выкатившись с территории Николаевской больницы, мы увидели у боковых ворот в ряд стоявшие повозки, двуколки. Вдоль кирпичного высокого забора был навес – частью дощатый, частью брезентовый. Под ним стояли лошади, покрытые попонами, старыми одеялами, бурками, жевали в торбах свой паек. На сложенных кирпичах что-то варилось в котле. Ходили казаки, солдаты в серых шинелях с погонами. Это была часть обоза, на котором вывозили раненых 9 февраля. Часть раненых осталась в больнице под присмотром местного персонала… на съедение троглодитам XX века. Я видел только часть того, что с ними сделали. Ну, об этом как-нибудь в другой раз.

Углубившись в рощу, мы покатились по гладкой снежной дороге, что вела на Армянский монастырь и дальше, кажется, на Малые Салы. Бежали между деревьев, украшенных снегом, звенящими сосульками, между причудливых, ветром уложенных сугробов – в царстве зимнего пейзажа. По дороге важно расхаживали вороны. При нашем приближении стаями с карканьем тяжело взлетали и, покружившись черными пятнами, садились на деревья. Под их тяжестью снег сыпался с веток, создавая впечатление висящих кружев. Где-то далеко тяжелыми выдохами ухали орудия. Со стороны станицы Гниловской была слышна пулеметная стрельба. Впереди нас было тихо. О чем мы с Митей тогда переговаривались – всего не помню. Помню только, что его отец был врач, был на Германском фронте и вот до сих пор не вернулся.

Мой папа был болен тифом, так что у обоих в этом отношении было неблагополучно. Митя был старше меня на один год и уже был влюблен в гимназистку, жившую в их доме, – намного старше его. К его неудовольствию, там появились юнкера, молодые офицеры – все приятели ее старшего брата. Я тайно вздыхал по предмету своего обожания – Аничке Чубариной. Эти секреты мы доверяли друг другу и, конечно, обсуждали вопросы войны, в которой мы рассчитывали участвовать в недалеком будущем.

Роща стала редеть. Впереди уже редкие деревья, а дальше степь с редкими перелесками, оврагами; справа, недалеко от дороги, знакомый домик. Там жила семья смотрителя этого района рощи, некоего Муха. Его два сына были одноклассниками Мити, и здесь мы бывали часто.

На неогороженном дворе мы увидали нескольких оседланных лошадей. Из-за угла сарая вышел солдат с винтовкой в руке, но, видно распознав нашу молодость, вскинул ее на ремень. Мы было замедлили ход, но, увидев на его плечах погоны, свернули прямо к домику. Солдат оказался совсем молоденький юнкер, небольшого роста. Улыбаясь, он спросил, куда мы держим наш путь. Мы откозыряли, поздоровались. Рассказали, что ищем своих, называя имена и фамилии. Все так же мило улыбаясь, он попросил нас зайти в домик к начальнику разъезда. Мы сняли коньки, вошли, постучавши в дверь.