Было ли это в тот же день или на следующий день, я не помню, но вдруг сотня поднимается и вместе с двумя сотнями казаков – Пластуновской и Динской – направляется к этому монастырю. Оказалось, что та группа всадников, которая встретилась нашему разъезду и заняла монастырь, очутилась в тяжелом положении. Эта группа была сформирована в Екатеринодаре есаулом Забайкальского казачьего войска. Есаул занял монастырь и, в свою очередь, был окружен большевиками, появившимися со стороны железной дороги Екатеринодар – Кавказская. Нашей целью было желание выручить наших. Не доходя до монастыря, все три сотни остановились в поле. Казачьи сотни почему-то не захотели двигаться вперед на выручку. Я вспоминаю, что наш командир и некоторые другие офицеры уговаривали казаков идти с нами на выручку. Я не знаю, на чем основывались казачьи сотни в отказе нам в помощи, ибо я не был близко от нашего командира, а некоторые детали этих уговоров теперь улетучились из головы. Так или иначе, казачьи сотни собрались и направились к своим станицам. Наша сотня тоже двинулась к своему исходному положению. Не берусь утверждать точное время, когда добровольцы погибли в этом монастыре – было ли это до нашего митинга в поле с казачьими сотнями или после того, как мы их оставили на произвол судьбы.

О гибели этой группы добровольцев вместе с есаулом я узнал уже через несколько недель от сотника Н.Т. Он мне рассказал и подробности всей этой катастрофы. Когда они заняли монастырь и расположились там, то большевики окружили их и захватили врасплох. Внутри монастыря произошел короткий бой, часть добровольцев отстреливалась даже с колокольни, но быстро все было кончено, и ему одному лишь удалось спастись в сарае, где он закопался глубоко в соломе. Несмотря на то что красные щупали штыками, они его не достали. Ночью он вылез из сарая, перешел какое-то болото или гнилую речушку и во мраке ночи скрылся. Позже он присоединился к Добровольческой армии. До сего времени я ничего не встречал ни в воспоминаниях, ни в печати о гибели группы есаула-забайкальца, и желательно было бы, чтобы кто-нибудь из живущих соратников дополнил мои сведения более точными подробностями.

Кажется, в тот же день сотне было приказано оставить фронт и с наступлением темноты отходить в Екатеринодар и дальше за Кубань. Стемнело. Сотня свернулась и пошла считать версту за верстой в сторону Екатеринодара. Ни остановок, ни привалов – вперед и вперед.

Вот и наша столица. Кое-где мелькают огоньки. Молчит город. Впереди лишь слышен стук колес и приглушенный шум. Подходим к железнодорожному мосту. Сотня сразу попадает между повозок и движется в один конь, с трудом пробиваясь вперед. Только и слышно: «Не отставать! Куда прешь? Не видишь – отряд проходит!» Конец моста. Сотня сразу сворачивает влево и, немного пройдя, собралась и остановилась. Здесь же рядом – разъезд Кубань, забитый вагонами. Ну как же не заглянуть в вагоны – все равно останется большевикам! Маленькая насыпь впереди – и наша братия около вагонов. Сахар, белье, шинели и прочее добро. Взял я себе две пары белья, несколько фунтов сахару и еще что-то, а главное – попалась винтовка кавалерийского образца.