Во время пребывания в станице Пензенской коннице было приказано построиться на площади и ожидать приезда Покровского. Прошло некоторое время, к коннице подъехал Покровский и начал говорить. Наша сотня стояла на правом фланге развернутого фронта, и слова Покровского доносились слабо. Из отдельных его фраз можно было заключить о существовании какого-то заговора. Наконец с громким криком произнес он несколько раз слово: «Расстреляю! Расстреляю!» – и уехал. Сотни разошлись по квартирам. О каком заговоре говорил Покровский, так и осталось для нас неизвестно.

Простояли мы в Пензенской 2–3 дня, и отряд выступил в направлении Кубани. Были получены сведения, что генерал Корнилов разбил красных и наступает на Екатеринодар. Покровский и его штаб тоже решили брать Екатеринодар, переправившись через Кубань в районе станицы Пашковской. От нашего дивизиона была выделена застава для охраны со стороны Тахтамукая, а весь дивизион остался в районе Шенджия.

Как это случилось, я точно не могу сказать. Наш взвод из охраны был опять при дивизионе. Врезалось мне тогда в память, что кругом была вода, и вдруг весь дивизион рванулся вперед и быстро исчез. Получалось впечатление, что конница бросилась в атаку. Позади остались разбросанные всадники нашего взвода со взводным подъесаулом Чигриным. Собрались мы, и оказалось, что от дивизиона полковника Кузнецова остался наш неполный взвод. Знал ли подъесаул Чигрин о плане Кузнецова?

Полковник Кузнецов и лучшая часть конницы правительственного отряда ушли. Только после 1-го Кубанского похода стало известно о жестокой участи ушедшего дивизиона. Кузнецов, Демяник и многие другие были захвачены и расстреляны, часть погибла на месте боя, а часть попала в Майкопскую тюрьму.

Что делал правительственный отряд у Пашковской, нам не было известно. После ухода Кузнецова остатки взвода присоединились к Покровскому в районе аула Гатлукай или Вочепший. Если не ошибаюсь, то все мы присоединились к сотне войскового старшины Золотаревского[164], которая была назначена в охрану правительства, атамана и казначейства. В этой сотне мы находились весь день 10 марта, когда юнкера вели бой с большевиками за переправу через Псекупс.

Бой начался утром и длился почти что целый день. Взять переправу и разбить противника не удалось, а потому к вечеру было приказано просмотреть обоз, сократить его до минимума и все лишнее бросить; часть орудий привести в негодность и тоже оставить. За короткое время пространство около обозов превратилось в кладбище брошенных повозок, чемоданов и других вещей.