В составе нашего поезда было, не считая меня, четыре офицера дивизии. Один пал под Екатеринодаром, а один был тяжело ранен.

* * *

Наш поезд стал втягиваться в Екатеринодар, подступы к которому со стороны Тихорецкой мы несколько часов тому назад защищали совместно с кубанскими добровольцами. Мы в напряжении. Покинут ли город или еще нет? Если да, то удастся ли нам прорваться и свободен ли путь к железнодорожному мосту? А может быть, мост поврежден? Вот те вопросы, которые занимали меня, когда мы шли навстречу показавшимся огням станции Екатеринодар. В поезде полная тишина, у бойниц выставлены пулеметы, готовые открыть огонь.

Огни все ближе. Справа и слева уже мелькают уходящие назад, полные тишины составы вагонов. Мы еще уменьшили ход и двигаемся шагом по коридору молчаливых составов. Вот виднеется перрон вокзала. Подходим. Ни души. Лишь между составами впереди нас заметил две крадущиеся фигуры, которые провалились в темноту, увидев наш подходящий поезд. Нас никто не ожидал, а что было на вокзале – попряталось.

На перроне, между рельс – винтовки, амуниция и другие атрибуты военного снаряжения. Картина виденного говорит – наши покинули Екатеринодар. Удастся ли и нам? – мелькает мысль. Поезд, став на втором пути, уперся в впереди стоящий состав. Со стороны города слышен шум, то нарастающий, то удаляющийся. Иногда видны как бы вспышки зарева.

Мы потом узнали, что громились винные склады, а разведки красных, подходя к окраинам города еще совсем неуверенно, тоже втягивались в «пиршество». Признаки указывали на то, что необходимо быстрое действие. Я соскочил с паровоза. Приказал усилить его охрану, а машинисту указал, что он отвечает за готовность такового. Разыскали дежурного по станции, который подошел ко мне с двумя стрелочниками. Указал ему на задание – прочистить нам путь. Этот вопрос был для нас не только насущно важный, он был связан с быстротой действия. Отведя немного в сторону дежурного по станции, я указал ему совершенно спокойно, что наша судьба – это судьба его и его людей.

– Понимаю, будет сделано, я на вашей стороне, – так же спокойно ответил он, козырнул мне, приложив руку к своей красной шапке.

Появился и маневренный паровоз. Маневр протекает без свистков и криков. Соблюдается возможная тишина. Станция пуста. Около нас тишина. Это кажется мне даже странным, и эта мысль гнездится у меня в голове среди спешных хлопот и распоряжений. Слежу и за расчисткой пути. Но все же нас никто не тревожит. Людям незанятым приказано оставаться в вагонах.

Валяющееся повсюду оружие и амуницию приказываю собрать и бросить на артиллерийскую площадку. Одиночки – все военные, бегущие из города, их немного – направляются в вагоны. Прибывают интервалами. Затем снова ничто нас не тревожит. Но время тянется для нас бесконечно долго, хотя уже заметно, что вот-вот путь освободится. Подхожу к паровозу для проверки. Машинист и кочегар на своих местах, а паровоз под парами.