– Пулеметчики, ко мне!

Пулеметный огонь не сразу замолк. Короткий перебой, и все замерло.

Затем раскрылись двери пулеметных вагонов и, при повторном моем приказе, люди стали выбрасываться из вагонов.

– Поднять орудие!

Откуда взялась сила и ловкость? Вмиг оно стало на место. Мы отошли.

Мне рассказывали пулеметчики, что, услышав мой призыв, у всех мелькнула мысль, что на стоящий наш поезд из засады напали красные. Первой жертвой могли быть артиллеристы и паровоз.

Мы в наших операциях были уже сильно потрепаны. Подтянувшаяся артиллерия красных снесла половину крыши одного пулеметного вагона и повредила стены. Его пришлось бросить. Осталось два пулеметных вагона.

В довершение этого был почти вечер, и солнце начало склоняться к горизонту, когда навстречу нам (это было 28 февраля 1918 года) выдвинулся бронепоезд красных и сильным шрапнельным огнем перебил еще до этого поредевшие ряды артиллеристов. Остался нетронутым лишь начальник орудия штабс-капитан М. Но он продолжал бой, а дистанционные трубки ставил я. После удачных попаданий гранатами с нашей стороны поезд противника начал удаляться. Над ним показался дым, и он остановился. Опускались сумерки. Обозначилось все разгоравшееся над ним пламя. Отрываясь от линии красных, отходим. Спустилась ночь, и мы стали на ночлег, определив место нашей стоянки по линии наших цепей, которые были видны нам еще засветло, рассчитывая, как обычно, что они установят с нами связь.

В то время, когда мы вывели из строя бронепоезд противника, считая это одним из эпизодов, каковые обычны на поле брани, мы не отдавали, да и не могли отдать себе отчета в том, что вступили уже одной ногой в 1-й Кубанский, или его первую фазу, Ледяной, поход.

Не уничтожив этот поезд, еще вопрос – смогли ли бы мы прорваться через станцию Екатеринодар. Красные, как и мы, не подозревали ухода наших частей, а уничтожение их бронепоезда остановило и их порыв.

В это время кубанские отряды, согласно полученному приказу, отошли из Екатеринодара, чтобы переправиться через Кубань. Покидалась и столица края. До нас этот приказ не дошел. Были мы забыты или, как естественно на войне, оставлены в арьергарде для прикрытия отходящих и пожертвованы молоху войны?!

Наш блиндированный поезд состоял из открытой товарной площадки с одним орудием – полевая трехдюймовка, трех 10-тонных длинных пульмановских товарных и заблиндированных вагонов и паровоза. Все блиндированные вагоны – с приспособленными пулеметными гнездами. На вооружении имели пулеметы трех систем: легкие Люиса и американские Кольта и наш тяжелый пулемет Максима. Состав людей поезда – от чинов прапорщика до штаб-офицера.