– Это случайность! – завопила я.

– Ну, ладно, узнаем дорогу у кого-нибудь еще, – ответил мой добрый родитель…

Попадавшиеся нам горожане по-армянски изъяснялись бегло и обстоятельно отвечали на все поставленные вопросы. Я была деморализована и уже строила планы, как увильнуть от расплаты. Посмотрев на мое удрученное лицо, отец сжалился: «Доченька, я забыл предупредить, что это – армянский квартал…»

– Я знаю, здесь живет Шарль Азнавур, – вдруг удивил нас брат Боря. – Он какой-то наш родственник, и вы с мамой встречались с ним в Западном Берлине…

В ближайшем магазинчике деликатесов для меня была куплена половинка омара в сложном французском соусе.

Они, действительно, встречались. Наши родители и Шарль Азнавур.

После одного из его роскошных гала-выступлений в Западном Берлине мама с папой прошли за кулисы и объяснили директору-администратору великого певца, что договорились с Азнавуром о встрече. «Господин Тосунян, – заволновался администратор, а на каком языке вы будете с маэстро разговаривать? Насколько я знаю, по-французски вы не говорите. А Шарль не знает немецкого». «Не беспокойтесь, – ответил папа, – у нас с господином Азнавуром есть свой секретный язык…»

Мы с Борей полностью сошлись во мнении, что Шарль Азнавур как две капли воды похож на нашего деда Сурена, отца мамы, а его руки, которые брат разглядел в процессе блестящего интервью известного телеведущего Познера с певцом, – копия рук нашей мамы…

Армяне, кругом одни армяне…

Ясноглазая

Ясноглазая

Так называл мою маму главный редактор «Известий» Лев Николаевич Толкунов. Глаза у нее и вправду были большие, ясные и красивые. Мама вообще была очень солнечным человеком и всеобщей любимицей. А готовила так вкусно, что Толкунов, приезжая по каким-то редакционным надобностям в Германию (кстати, он единственный правильно, полнозвучно и с удовольствием произносил сложное мамино имя – «Арцвик» – с ударением на последнем слоге), всегда останавливался у родителей, в особняке, где находились сразу два корпункта.

На первом этаже располагалась газета «Правда», на втором – «Известия». На третьем были комнаты для гостей, по две на каждое печатное издание. Лев Николаевич с удовольствием селился в мансарде под крышей и только маме доверял возить себя в свободное от встреч и важных заседаний время… за подарками для своей семьи.

Мама справлялась с поставленной задачей виртуозно, у нее был замечательный вкус и великолепное чутье на «правильные покупки». Да и автомобиль водила лихо, особенно ее успокаивала езда по автобану на скорости, приближающейся к 160. Но главреда опасности не подвергала, ездила «без фанатизма», все-таки непосредственный начальник мужа…