Ну что такого я, студентка-первокурсница филфака, мечтала увидеть в курортном местечке? Конечно же, мостик, по которому Достоевский шел в казино, где играл и проигрывал; ломбард, где он заложил обручальное кольцо, и вновь проиграл… А Анна Григорьевна в это время «лежала на кровати, еле живая от беспокойства», и «в комнату медленно вползали сумерки…». Потом Достоевский все-таки возвращался и делал свои первые наброски «Игрока»…

Папа ухитрился даже договориться с владельцем виллы, где некогда жил Тургенев, здесь он сочинял свой роман «Дым». Собственник поместья позволил нам войти и осмотреть памятное место… Это я тогда была уверена, что памятное место принадлежало писателю. Потом, работая уже в «ЛГ», раскопала, что прекрасный «маленький дворец», на воротах которого с одной стороны была надпись по-немецки «Villa Turgenev», а с другой – по-русски «Вход воспрещен. Территория не является музеем. Закрыта для посещения», вовсе не был собственностью Тургенева. Из-за финансовых проблем он продал ее семейству Виардо и жил на той вилле в качестве гостя.

Меня интересовало все и вся: Василий Жуковский, Лев Толстой, Николай Гоголь… Кто только не оставил свой след в модном Баден-Бадене!..

А потом мы набрели на русскую церковь, которую эти знаменитости (исключая Толстого) посещали. «Папа, – сказала я, вцепившись в Библию, которую ухватила с полочки перед скамейкой для молитвы, – можно я ее украду?» Он засмеялся: «Доченька, к чему такие страсти, мы ее сейчас просто купим…» И купил. Библия 1946 года издания, с тонкими, но прочными страницами, до сих пор со мной – зачитанная, затертая, заученная, любимая… На внутренней стороне обложки печать: «Русская ортодоксальная церковь. Баден-Баден».

Вертеп на бесплодной скале

Вертеп на бесплодной скале

В Баден-Бадене меня не пустили в казино: возрастом не вышла, хотя через пару недель мне должно было стукнуть восемнадцать лет.

Не пускали и в Монте-Карло. Заметьте, не ночью, а средь яркого летнего дня, когда казино и не работало вовсе. Но папина журналистская карточка плюс щедрые чаевые открыли перед нами роскошные двери, а галантный администратор провел экскурсию для странных гостей из советской России – в шлепанцах и шортах – по всему игорному дому.

Я помнила, как Александр Иванович Куприн охарактеризовал данное заведение: «Вертеп, воздвигнутый… на голой и бесплодной скале». И сокрушался, мол, «женщины, так… поэтично нарисованные Тургеневым… попадают в эту проклятую дыру!» И «вертеп» оказался не вертепом вовсе, и «дыра», на мой вкус, была не дыра. Поэт Маяковский к сути увиденного ближе: