На этих словах вдруг возмущенно встала девушка вопиюще православного вида. Она демонстративно сложила тетрадь, в которой ничего не писала, и с чувством дурно понятого собственного достоинства прошагала к выходу из аудитории, где ее уже заждался дружок азиатской наружности – но походивший не столько на живого человека, сколько на мертвеца-отщепенца, только что вылезшего из мусульманского гроба, потому что братья от него по каким-то своим причинам навеки отреклись. Мамлеев мысленно плюнул в сторону парочки, столь же мысленно кинув горсть соли в их полубесстыжие глаза.

– Когда он говорит слово ишвара… – Юрий Витальевич замялся, подыскивая подходящее слово. – Ишвара по-индийски значит «проявленный Бог-Творец, свет, высший разум, логос, который исходит из глубин Абсолюта». А когда говорят брахма или брахман – это не Бог-Творец, это Абсолют. Поэтому вводится понятие сагуна брахман и ниргуна брахман. Сагуна брахман – это те проявления Абсолюта, которые могут быть проявлены – как проявился, скажем, наш Бог-Отец, Бог-Творец, ишвара. А сагуна брахман – это гораздо шире, чем то, что еще не проявлено, что находится по ту сторону описания, это Бог в самом себе, Абсолют, о котором говорит Майстер Экхарт в своих прозрениях. Это некая божественная пустота. Пустота в том смысле, что она проницаема для человеческого разума, но ее нужно…

Профессор умолк и взволнованно, часто-часто закряхтел, будто на невидимой тетради закончилась исписанная страница, а у него не было сил, чтобы ее перевернуть. Он все кряхтел и кряхтел, для разнообразия причмокивая, пока наконец не сумел перевернуть злосчастную страницу в своей коленкоровой голове, увенчанной седыми перьями коротких волос.

– В нее можно каким-то образом войти, – уверенно забормотал Мамлеев. – Но это уже другой вопрос, касающийся богореализации; здесь об этом не говорится, здесь говорится об огромном различии между Абсолютом как таковым, который включает в себя божественное Ничто. То, что не может проявиться, но является принципом по отношению к проявленному.

– Да еб твою мать! – крикнул кто-то на задних рядах. Но никто даже не засмеялся.

– То есть последние уровни Абсолюта. И ниргуна брахман, и сагуна брахман есть проявления Абсолюта в виде, так сказать, Бога. Это очень важно, потому что метафизика говорит не только о проявленных в огромном бесконечном. Что представляет собой ниргуна брахман? Неописуемое. Надо сказать, что, когда Генон говорит об этом абсолютном знании, на которое претендует метафизика, нужно внести существенную поправку: дело в том, что то знание, которое содержится в Упанишадах, давалось метафизическим путем, но совершенно очевидно, что даже в таком виде, более широком, не может быть речи об абсолютном знании в полном смысле этого слова. Постольку поскольку передалось более широкое непосредственное божественное знание, но в силу того, что Абсолют и ниргуна брахман бесконечно шире того, что передано, опять совершенно очевидно, что это не может быть абсолютным знанием, это часть абсолютного знания, которая передана человечеству, но это не абсолютное знание в полном смысле этого слова. Генон говорит, что за пределами самого высшего, самого тайного человеческого знания о метафизическом порядке имеется предел и то, что лежит за этими пределами, может быть частично раскрыто человечеством. И таким образом может раскрыться новое знание, которое будет существенно менять некоторые ситуации человечества. Вот. Или оставаться всегда нераскрытым. В этом смысле надо вспомнить Оригена, который говорил о том, что Бог не может быть бесконечным, и не может быть бесконечным знание, и даже Бог не может познать самого себя. Но это его метафизическое мнение. Очень сложно говорить об этом, но очевидно, что об абсолютном знании может говорить только существо, которое осуществило полную реализацию Абсолюта. Для нас самое главное – то, что Генон здесь проводит четкую границу между метафизическим знанием и любым другим знанием, которым является, скажем, философия, искусство или религия. Еще одна деталь: он говорит, что Упанишады являются метафизической передачей через целый ряд древнейших мудрецов Индии. Но он также говорит о том, что Брахма-сутры уже являются вторичным знанием, то есть уже интеллектуальным обобщением того, что дано в Упанишадах. И потом уже комментарии Шанкарачарьи. Он следует его комментариями к Веданте. Он говорит о том, что все течения Веданты согласуются между собой и с Упанишадами. Если Упанишады рассматривать как реку метафизики, пролившуюся из тьмы Абсолюта, то…