И, конечно, неспроста название всему сборнику дал рассказ «Черное зеркало», повествующий о нью-йоркском эмигранте Семене Ильиче. В этом флешбеке из «Американского цикла» Мамлеев конспективно напоминает: «деньги в Нью-Йорке, и на Западе вообще, – это, как известно, эквивалент божества»; «скука – это суть современной цивилизации, ибо если нет Бога внутри, то что остается»; «такая цивилизация – рано или поздно – обречена»[390].
В общем-то, все рассказы, вошедшие в «Черное зеркало», представляют собой повторение пройденного: Мамлеев в этой книге суммирует знания, полученные и переданные им читателю за почти полвека, посвященных сочинительству. И все же благодаря этому сборнику и последовавшему за ним «Бунту луны» (2000) Мамлееву и его издателям удалось провернуть наизабавнейший трюк: не написав почти ничего стоящего в 1990-е годы, он умудрился стать одним из ведущих авторов этого десятилетия, пусть и оказавшись в одном ряду с создателями того, что у нас называли совершенно идиотским словом «чернуха». Это как будто подтвердило его мистические представления о времени как иллюзии, благодаря которой существует наш мир, но которая не должна сбивать нас с толку своим «прошлым», «будущим» и сопутствующими фикциями.
В завершение этой главы хотелось бы рассказать об одном вкладе Мамлеева в российскую культуру 1990-х, о котором он сам вряд ли знал. В ночь со 2 на 3 июня 1995 года в морг московской Городской клинической больницы № 50 пробралась группа молодых людей, называвших себя «Сектой абсолютной любви». Там они провели перформанс «Люби меня насмерть» с такой вот экспликацией:
«Сектанты» закрываются на всю ночь в морге клинической больницы, делают там фото- и видеосессию, пьют водку с дежурным санитаром, танцуют с мертвецами под музыку «И эта свадьба, свадьба пела и плясала». Смысл действа – оптимистический, мы считали, что каждый человек после посещения подобного заведения изнутри и увидев все своими глазами наполняется дополнительной жизненной энергией. Акция навеяна произведениями Юрия Мамлеева и является рефлексией на «черные» клише в кино, литературе и изобразительном искусстве[391].