– К творчеству Салмана Рушди я лично отношусь резко отрицательно, – без злобы, но с явным нажимом сообщил Мамлеев. – Его я расцениваю не как писателя в подлинном смысле этого слова, но как пропагандиста западных ценностей[399].

Наступила тишина. Слушатели переглядывались, покашливали и, покашливая, смотрели друг на друга, делая вид, будто не рассматривают друг друга, а просто смотрят куда-то, разглядев вроде бы незначительную, но о многом говорящую деталь. Если бы вы спросили у присутствующих, как они покинули в тот вечер музей Маяковского на Лубянке, то каждый сперва бы крепко задумался, а потом бы честно ответил, что не помнит.

VI. Россиюшка

VI. Россиюшка

От нас зависит сейчас, продолжится ли мамлеевское время, которое и есть настоящее русское время, ведущее не обязательно в вечность… Но куда-то точно ведущее. Нам надо именно туда. Алексей Дугов. Отценачальник изумления

От нас зависит сейчас, продолжится ли мамлеевское время, которое и есть настоящее русское время, ведущее не обязательно в вечность… Но куда-то точно ведущее. Нам надо именно туда.

Третьего августа 2021 года в Москве был обычный московский день: жарко, душно и пыльно, но не настолько, чтобы падать в обморок; деревья уже собрались желтеть, но не настолько, чтобы вдруг вспомнилось о скором приходе осени.

В этот самый заурядный день, который, если мне не изменяет память, пришелся на вторник, мы с теперь уже бывшим математиком Романом Михайловым сидели на траве у стен Кремля. Роману хотелось говорить про кино и театр, но прежде я настоял, чтобы он рассказал мне обещанный сон, в котором ему явился Юрий Витальевич Мамлеев. Тем более что сновидениям Михайлов всегда придавал особое значение – как, увы, и я.

– Это было 24 февраля 2017 года, я тогда жил в Мумбаи, – сдался Роман, пока я тушил очередной окурок о кремлевскую лужайку. – Был как раз праздник Махашиваратри, в соседних трущобах всю ночь играла музыка, массовая дискотека, народ праздновал. Для многих это главная ночь в году. И вот увидел яркий сон. Скорее даже вход в слои, нежели сон. Иное пространство и старенький Мамлеев, он сидел и смотрел в себя. Он увидел меня и попросил передать всем, кто его знал, что он там, где предполагалось. Сказал: «У меня все хорошо». Там была еще вторая строчка, но она вылетела у меня из памяти.

Только я хотел ненавязчиво убедить Романа если не вспомнить, то хотя бы сочинить выпавшую строчку, как задребезжал, будто студентик Мамлеева, телефон.

– Да, Мария Александровна, – залопотал я, подражая ее манере телефонной беседы. – Здравствуйте. А мы тут Юрия Витальевича обсуждаем, да.