– Вашесбродие, поздравляю. Вот и вышло, как я вам пожелал… Я уже и вещи все наши собрал. Тут недалеко в палатке вам все устроено…

Удивительных способностей человек был Л.Н. Смуров. Оказывается, он уже утром узнал, что я ранен и как ранен, и все приготовил.

Говорю ему:

– Радоваться, мой друг, еще преждевременно. Вот 11-й роты подпоручик Ватаци также в ногу ранен был. Все было благополучно. Привезли в Петербург, а на пятнадцатый день он помер!

– Ничего, вашесбродие! Бог милостив!

Скоро меня перенесли в отдельную палатку поблизости, где я, под морфием, заснул сладко и крепко.

На следующее утро, по поручению командира полка, ко мне пришел кто-то из офицеров полкового штаба пожелать мне выздоровления и рассказал подробности вчерашней атаки.

Об офицерских потерях мне уже накануне сообщил Смуров. Эти вести обыкновенно распространяются по полку с быстротой телеграфа.

Оказалось, что 2-я рота с двумя офицерами вышла из окопов в положенный срок. Быстро дошли до гребня, где четыре дня назад залегли преображенцы, и тут начались страшные потери. Тут был убит младший офицер Николай Шишков. Рота несколько раз поднималась, но идти дальше была не в состоянии. Огонь был слишком силен. Каждый, кто поднимался, тут же и валился. При одной из таких попыток встать шрапнельной пулей в голову был ранен ротный командир Николай Баженов. После того как он упал, рота еще раз попыталась подняться, но опять безуспешно. Постепенно все, кто остался жив, отползли назад. Потери были очень велики, до 40 человек с обоими офицерами.

В это время левее нас обнаружился успех у измайловцев, окопы которых были гораздо ближе к немцам, чем наши.

В их расположении был лесок, в форме сапога, и из этого леска они лихим штыковым ударом накоротке выбили немцев с передовой линии. Когда наша 12-я рота вышла из окопов, то молодец фельдфебель Ермолов сообразил, что идти прямо туда, где погибала 2-я рота, нет смысла, и, пользуясь маленьким мертвым пространством, которое мы накануне днем изучили, что было сил помчался с ротой на измайловский участок, где, по характеру криков и стрельбы, он понял, что происходит что-то для нас хорошее.

Измайловцы, с нашей 12-й ротой, под страшным огнем, сидели на завоеванном участке довольно долго. Около двух часов дня им на помощь был послан батальон преображенцев с Кутеповым. Как они шли, я описывал.

За абсолютную точность этой картины я не поручусь.

Во всяком случае, это то, что сохранила мне память из рассказов офицеров нашего штаба.

В 12-й роте потери были тяжелые. Человек до пятидесяти, из них около 15-и за те две минуты, пока мы перебегали из второй линии в первую.