Я ему заявил, что именно европейские правительства и он сам является одним из первых, кто вынуждает императора применить более значительные силы тем, что пытаются помешать ему и внушить Порте надежды на свое посредничество. Такое поведение вынуждает императора вести войну с большим ожесточением. Если военная кампания этого года не приведет к полному успеху, то в следующем году император лично будет руководить войсками, а за ним, если потребуется, пойдет вся Россия. Империя сгорает от нетерпения показать Европе, что она не боится угроз и что она готова все принести в жертву ради славы своего оружия и своего молодого государя.

Наконец, я заявил о том, что Европа своими интригами лишь приблизит наши армии к Константинополю и спровоцирует падение Турции, в сохранении которой заинтересована и Европа, и мы сами. <…>

Я добавил, что наш приезд сюда предоставляет Пруссии возможность сыграть роль миротворца. В качестве доброй услуги тестя своему зятю, в чьей умеренности и справедливости он уверен, король может сообщить в Константинополь о наших мирных намерениях. Также это будет доказательством заботы короля. О своем друге султане. Такой шаг, не будучи актом посредничества, соответствовал бы интересам Турции, России и всей Европы, которая хочет мира, в то же время был бы очень выгоден Пруссии.

Эта мысль понравилась министру, он сказал мне, что безотлагательно сообщит о ней королю и что теперь он верит в искренность моих слов и в желание императора на умеренных условиях закончить эту войну, которая столь сильно поколебала политическое равновесие в Европе. Император и король были довольны этим разговором. Последний приказал прусскому генералу Мюффлингу немедленно отправиться для передачи султану миролюбивых советов, основанных на мудрых и умеренных убеждениях императора».

Победа подняла престиж молодого императора. Дарья Христофоровна в письме брату передает такое высказывание Талейрана: «Император Александр хотел проявить свою власть — это не всегда удобно. Император Николай показывает кулак — это гораздо действительнее».

А через год всю Европу потрясла Июльская революция во Франции, когда вновь посаженные Александром I на трон Бурбоны снова свергнуты и престол занял представитель боковой ветви, но все же потомок французских королей Луи-Филипп Орлеанский. В это время Нессельроде уезжает на лечение в Карловы Вары, а Ливены едут в Варшаву, где они должны встретиться с Николаем I. Их ждет весьма теплый прием: «Невозможно представить, чтобы монарх разговаривал со своими подданными с такой доброжелательностью! Император был добр ко мне, и мое удовольствие видеть его было так велико, что я даже забыла о знаках почтения, которые должна ему оказывать», — рассказывает Дарья Христофоровна.