Из предисловия Стрейчи к «Психоаналитическим заметкам об автобиографическом описании одного случая паранойи», опубликованным Фрейдом в 1911 г., нам известно и то, что летом 1910 г. Фрейд читал воспоминания Шребера и «обсуждал их и целый ряд вопросов, связанных с паранойей, с Ференци во время их поездки по Сицилии в сентябре этого года». Связь между подавленной гомосексуальностью и паранойей фигурировала в качестве одного из основных мотивов в исследовании Фрейдом случая Шребера.

Таким образом, мы вновь можем наблюдать пример тесного взаимодействия между открытиями Фрейда и его самоанализом. Поэтому неудивительно, что в тот момент интерес к проблеме гомосексуальности и наряду с ней – к отношениям Фрейда с Флиссом вновь возродился. Особенную роль в воскрешении старого конфликта мог сыграть и характер отношения Фрейда к Юнгу. Тем не менее Фрейд утверждал, что преуспел в расширении пределов своего «Я» там, где параноик терпит неудачу. Такое «расширение «Я» было существенно не только для обеспечения прогресса в его научных изысканиях, но и для усовершенствования способности преодолевать внутренние конфликты и страхи.

Как обычно, обширная переписка давала Фрейду возможность до некоторой степени удовлетворять свою потребность в сочувствии со стороны других людей, время от времени выявляя его сокровенные мысли о болезнях, старении и смерти. Из писем этого периода ясно следует, что Фрейд не испытывал страха смерти, но все же страстно желал отодвинуть свою старость, особенно страшась того, что с годами утратит свои творческие способности.

Пфистер

Пфистер

Среди тех, с кем Фрейд вел переписку, был и швейцарский священник Оскар Пфистер. Это был идеалист во всех смыслах слова. Фрейд испытывал к нему большую симпатию, о чем свидетельствуют такие строки из его письма от 16 августа 1909 г.:

«Не знаю, что Вы наговорили моим детям, но я теперь постоянно слышу разговоры о том, что я собираюсь уехать в следующем году с доктором Пфистером, что я собираюсь пойти с ним в горы и т. д. и т. д. Я не осмелился проболтаться о Вашем 10000-футовом восхождении со своим сыном, поскольку это известие вызвало бы у моих ребят самую черную зависть. Как бы они хотели иметь такого отца, как Вы, который вместо того, чтобы мучиться со своим Конрадом, лазил бы с ними по горам и собирал ягоды в лесу у их подножия…

[Касательно его работы и работоспособности: ] По счастью, я стал уже не столь необходим и могу постепенно обращаться в некую символическую фигуру; пожалуй, в этом есть воля провидения».

В своем письме к Пфистеру от 6 марта 1910 г., написанном до Нюрнбергского конгресса, Фрейд выразил свои взгляды на старение и смерть, которых он придерживался до конца своей жизни.