К этому времени Фрейд окончил свою работу над случаями маленького Ганса и человека-крысы, а также над серией более коротких статей, подготовленных для нового издания «Трех очерков о теории сексуальности», и начал свое эссе о Леонардо да Винчи. Все это происходило на фоне подготовки к конгрессу и попыток оправиться от последствий поездки в Америку. Неудивительно, что он писал:

«Я не могу представить себе полноценную жизнь без работы; работа и свободная игра воображения доставляют мне такое удовольствие, которое не может дать мне больше ничто в мире. Здесь мог бы таиться рецепт счастья, если бы не ужасная мысль, что продуктивность творчества всецело зависит от физического состояния. Как быть, если новые идеи перестанут рождаться, а нужные слова откажутся приходить на ум? Об этом невозможно и подумать без содрогания. Поэтому, несмотря на все дары благосклонной судьбы, у меня есть лишь одно сокровенное желание: чтобы проклятая телесная слабость не могла никоим образом повлиять на мои творческие способности.

Следуя словам Макбета, давайте умрем за работой»[210].

Мы увидим, как жестоко судьба отказала ему в этом единственном желании не поддаваться физической немощи (как это некогда случилось с его отцом).

Тревожный эпизод

Тревожный эпизод

Зимой 1910–1911 гг. произошел инцидент, вызвавший у Фрейда появление ряда неприятных симптомов, которые мучили его несколько недель: сильных головных болей, нарушений концентрации внимания, разбитости. О некоторых из своих жалоб Фрейд сообщил Юнгу, который посчитал их «психогенными». 17 февраля 1911 г. Фрейд подвел итог:

«Дорогой друг.

Я вижу, что ты не веришь мне и считаешь меня циклотимиком, который по прошествии некоего времени внезапно начинает смотреть на мир сквозь розовые очки. В этой связи я должен сообщить тебе дополнительные подробности. В течение дня запах газа отсутствовал, поскольку газовый кран был перекрыт. С 10 же часов вечера и до часу ночи, когда я сидел за освещенным письменным столом, из-за неплотного соединения между металлической газовой трубой и резиновой трубкой, которой был подсоединен светильник, газ улетучивался. Когда я проверил свою догадку, в том месте, где имелась утечка, вспыхнуло пламя. Запаха газа я тогда не чувствовал, поскольку был весь окутан сигарным дымом. Я до сих пор очень горд, что не приписал эти необычные головные боли, которые появлялись или усиливались только во время ночной работы, и досадные проблемы с моей памятью, из-за которых мне приходилось постоянно напрягаться, чтобы вспомнить нужную информацию, неврозу. Однако вынужден признать, что наблюдал у себя признаки атеросклеротического состояния. Теперь эти проявления исчезли без всякого следа. Головные боли постепенно прекратились в течение трех дней после того, как резиновую трубку заменили».