Фрейд открыто выражал сомнения, которые его иногда одолевали. 28 мая 1911 г. он писал Бинсвангеру:

«Несомненно, другу следует прогонять мрачные мысли, накапливающиеся у стареющего человека. Но я не буду жаловаться. В самом деле, чаще всего я тоже бывал убежден, что мои начинания надолго займут умы людей; иногда я испытывал неудовольствие от широты и глубины распространенности моих идей, и у меня появлялись кое-какие сомнения касательно их будущего. Истина же заключается в том, что ничто не соответствует человеческим способностям в меньшей степени, чем психоанализ».

Однако Фрейд в полной мере осознавал, что он все же является одним из тех людей, которым суждено «нарушить покой[211]этого мира» (из письма к Бинсвангеру от 10 сентября 1911 г.). В рождественском письме (1911 г.) к Бинсвангеру он писал, что тот, несомненно, доживет до дня, когда психоанализ окажется признан, и тот будет гордиться тем, что в своей молодости также был среди бунтарей. К этому Фрейд добавлял: «Не печальтесь обо мне; я совсем не хочу дожить до такой старости».

В 1912 г. у Бинсвангера была удалена злокачественная опухоль. Средний срок жизни после такой операции обычно составляет от года до трех. По счастью, опухоль была обнаружена на ранней стадии, и Бинсвангер прожил еще более пятидесяти лет! Только лишь Фрейду он рассказал о своей болезни и никогда не мог забыть, как тот откликнулся на случившуюся с ним беду. Фрейд посчитал за честь оказанное со стороны столь высоко ценимого им человека доверие, в момент несчастья обратившегося за поддержкой к старому другу. Ответ Фрейда (14 апреля 1912 г.) на письмо Бинсвангера К.Р. Эйслер в своем обзоре опубликованных писем Фрейда назвал «образцом человечности».

«Мне, старому человеку, который не вправе жаловаться, если его жизнь оборвется в ближайшие годы (я и решил не жаловаться), особенно тяжело, когда цветущий молодой человек, один из тех, с кем связаны мои надежды на будущее, говорит мне о возможности своей скорой кончины. Теперь я понемногу успокоился и повторяю, что, несмотря на существующие сейчас сомнения, у Вас еще есть все шансы. Следует лишь настойчивее напоминать Вам о тех жизненных неожиданностях, которые держат в напряжении всех нас и о которых мы столь охотно забываем. Теперь о них Вы не позабудете и жизнь, как Вы пишете, обретет для Вас особую ценность. Мы тоже будем на это надеяться. Разумеется, я сохраню Ваш секрет, как Вы того пожелали. Мне бы очень хотелось увидеться с Вами, как только я смогу это сделать, не доставив Вам каких-либо неудобств. Может быть, на Троицу? Устроит ли это Вас? Рад узнать, что сейчас Вы еще больше заинтересованы своим проектом, чем прежде. Я поспешу ответить на все вопросы, которые только Вас заинтересуют».