Обмороки и их значение

Обмороки и их значение

В конце лета 1912 г. Фрейд чувствовал себя недостаточно хорошо и впервые со времени исчезновения у себя симптомов заболевания сердца вновь упомянул о них в письмах к Бинсвангеру и Джонсу. 22 сентября 1912 г. Фрейд писал Бинсвангеру из Рима:

«Полученное мной Ваше письмо вызвало искушение сразу телеграфировать в Констанцу: приезжайте, я тоже здесь, в Италии, в отеле «Эдем» на улице Людовици! Тот факт, что я все-таки не телеграфировал, можно отчасти объяснить тем, что моя компания будет означать для Вас скорее дополнительные заботы, нежели отдых. Более веской причиной нужно считать мое очень плохое самочувствие. Несколько недель страданий уже позади, а диагноз, как обычно, непонятен. Если судить ex juvantibus[213], после Карлсбада я вдруг перестал переносить мое обычное курение и крепкие напитки, к которым я привык во время пребывания в Тироле. Полагаю, что взбунтовалось мое сердце; всякий теперь может говорить о психических к тому основаниях, однако я прошу вас не винить Юнга слишком сильно. Я уже достаточно восстановился после всевозможных рецидивов и думаю, что теперь, после почти полного отказа от красного римского вина, я на пути к выздоровлению. Я всегда был очень счастлив в Риме, а в этот раз – особенно… Что касается Юнга, то я готов на любой шаг ради нашего внешнего примирения, но сути наших отношений уже не стать прежней…»

Возможно, недомогание Фрейда определялось целым рядом факторов: он был измучен карлсбадским «лечением», ему пришлось прервать свой отдых и спешно ехать в Вену, где снова заболела его старшая дочь Матильда. Кроме этого, несмотря на то, что растущее разочарование в отношениях с Юнгом Фрейд переживал не слишком тяжело, тем не менее он испытывал чувство досады. Более того, отступничество Юнга пробудило к жизни старые болезненные конфликты.

Джонс предположил, что симптомы Фрейда могут иметь «психогенную» основу и что ухудшению его самочувствия способствовала тревога за дочь и за своего «духовного ребенка», психоанализ. Фрейд ответил Джонсу в тот же день, когда написал письмо Бинсвангеру.

«Ваши гипотезы о Verdichtung [соединении] двух дочерей звучат столь остроумно, что я не осмеливаюсь им возражать. Безусловно, выделить действительные психические процессы в собственной личности задача крайне сложная, если ее вообще возможно решить. Физическая составляющая более понятна: внезапная непереносимость табака сердечной мышцей. Еще в большей степени это относится к вину. Последнее улучшение моего здоровья здесь связано со строгим воздержанием от великолепного римского вина… Через несколько дней мы сможем пожать друг другу руки».