Среди примеров, которые Фрейд приводил как показывающие противоречие принципу удовольствия-неудовольствия, один он считал самым показательным. Это было посттравматическое сновидение, которому «свойственно возвращать пациента в обстоятельства пережитой им некогда травмы, что заставляет всякий раз его просыпаться в страхе». Фрейд отмечал, что возникновение травматического невроза определяется фактором неожиданности, изначальной неподготовленностью человека к произошедшему с ним событию. Это верно и применительно к неврозам, возникающим у людей, переживших автомобильные или железнодорожные катастрофы. Однако во время Второй мировой войны травматические неврозы, часто сопровождавшиеся острыми психозоподобными состояниями, очень часто наблюдались у солдат после длительного пребывания в крайне тяжелых условиях, характеризовавшихся не столь резкой динамикой. Сверх того, травматические неврозы могут появляться и в результате травматизации, длившейся в течение долгого времени, в чем мы с горечью могли убедиться на примерах выживших узников нацистских лагерей смерти. У всех этих категорий людей наблюдается общая черта: повторяющиеся сны, которые постоянно варьируют травмирующую ситуацию, включая события, предшествующие психической травме.

Фрейд предложил две трактовки посттравматических сновидений. В рамках первой он высказал предположение, что «эти сновидения [пытаются] совладать с раздражителем через развитие чувства страха, отсутствие которого и стало причиной травматического невроза». Согласно второй, эти сны находятся не под влиянием принципа удовольствия (-неудовольствия), а подчиняются принципу навязчивого повторения, которое, в свою очередь, выражает стремление всех влечений к восстановлению прежнего – неживого – состояния.

Я считаю, что это второе объяснение, выведенное из работы Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия», и клинические наблюдения, противоречащие тем, что были доступны Фрейду в его время, вполне укладываются в рамки принципа удовольствия-неудовольствия. То есть повторение травмирующих событий в сновидениях отражает – помимо удовлетворения разнообразных запретных желаний (например, гомосексуальных или мазохистских) и требований «Сверх-Я» (например, «вина выжившего») – бессознательное желание «Я» уничтожить травмирующую ситуацию. Однако эта цель не может быть достигнута без предварительного ослабления воздействия этой ситуации через ее постоянные мысленные повторения. Появляющийся в результате страх представляет собой реакцию «Я» на опасность, не отличающуюся от тех, которые вызывают прочие страшные сновидения, отражающие некую запретную инстинктивную (сексуальную и/или агрессивную) потребность. Прочие примеры, к которым Фрейд обращался с целью подтверждения своих гипотез, могут быть объяснены похожим образом.