Основное отличие – можно даже сказать преимущество – этой формулировки от других, представленных в «Я и Оно» и «Экономической проблеме мазохизма», в том, что ощущение нелюбви, покинутости не уравнивается со страхом смерти. Смерть представлена как одна из многих опасных ситуаций, с которыми мы постоянно встречаемся в нашей жизни.

Между тем Фрейд здесь вернулся к своему раннему утверждению о том, что бессознательное не содержит ничего общего с идеей уничтожения жизни.

Суть данной формулировки видится в том, что все эти метапсихологические объяснения могут быть отнесены только к невротической тревоге, означающей не болезненное усиление у невротиков реалистичной тревоги, а тревожность, базирующуюся на бессознательных конфликтах раннего детства.

Однако, если даже верно утверждение, что «смерть есть абстрактное понятие отрицательного содержания, не имеющее никаких связей со сферой бессознательного», разве нельзя сказать, что и нечто, не имеющее подобных связей, может стать предметом опасности, который вызовет у «Я» тревогу? Должно ли метапсихологическое объяснение Фрейда ограничиваться лишь невротической тревогой? Иерархическое развитие концепции опасности зависит не только от развития инстинктов, но и от развития самого «Я». Фрейд подразумевал, что каждому типу тревоги должны соответствовать определенные прототипы. Вдобавок может измениться само существо опасности, вызывающее у «Я» тревогу. Представляемый образ смерти, несомненно, лучше всего приспособлен к тому, чтобы быть связанным со всеми предшествовавшими травмирующими ситуациями. Присущее всем людям постоянное отталкивание от смерти, похоже, говорит в пользу этого предположения. После смерти любимых нами людей, особенно наших ровесников, смерть становится ближе к нам и чувство отторжения ее усиливается. Сверх того, всякий раз, когда мы действительно видим гибель человека и наблюдаем страшный переход существа от жизни к смерти или даже когда присутствуем на похоронах, смерть становится для нас еще реальнее. Как Фрейд высказался в «Мыслях о времени войны и смерти», «все люди действительно умирают, каждый в свой черед».

То, что Фрейд назвал ядром ситуации опасности, есть ощущение беспомощности. Это несомненно относится и к нашему воззрению на смерть. Само непонимание какого-либо факта усиливает наше чувство беззащитности до крайних пределов.

Лишь в последнем предложении процитированного выше отрывка из «Торможения, симптомов и тревоги» Фрейд представил более простое объяснение страха смерти как реакции на ситуацию опасности, в которой нельзя спастись от воздействия силы судьбы. Эти силы у Фрейда обычно носили имя Ананке. Здесь же этим термином обозначалось «защищающее «Сверх-Я». Фрейд, должно быть, подразумевал, что одна часть «Сверх-Я» – преемница родителя-защитника – гарантирует «Я» возможность бессмертия, иллюзию, за разрушение которой он стал ратовать в самое ближайшее время.