Теперь Фрейд признал, что высказанные им биологические гипотезы противоречат некоторым фактам. Например, рост напряженности в состоянии сексуального возбуждения воспринимается как удовольствие. Соответственно Фрейд пришел к пониманию необходимости отличать то, что он считал регуляторными принципами функционирования психики (принцип удовольствия-неудовольствия или же принцип нирваны) и аффекты удовольствия и неудовольствия (см. главу 12).

«[Соответственно Фрейд пришел к выводу, что] мы должны понять, что принадлежащий к влечениям смерти принцип нирваны в живом существе превратился в принцип удовольствия, и отныне мы не будем принимать эти два принципа за один. Нетрудно догадаться… какая сила приводит к такому превращению. Это может быть лишь влечение к жизни, либидо, которое добивается, таким образом, своего участия в регулировании жизненных процессов. Так мы получаем интересный ряд соотношений: принцип нирваны выражает тенденцию влечения к смерти, принцип удовольствия представляет притязания либидо…

Нам очень не хватает понимания физиологии того, какими путями и средствами либидо может обуздать влечение к смерти. Оставаясь в кругу психоаналитических идей, мы можем лишь предполагать, что здесь происходит смешение в разных пропорциях двух видов влечений. Так что мы всегда имеем дело не с чистыми влечениями к смерти и жизни, но лишь с их смесями. Смешение этих влечений при некоторых условиях может сопровождаться их расхождением».

В «Экономической проблеме мазохизма» Фрейд лишь вкратце упоминает о страхе смерти.

«К образам родителей примыкают также влияния учителей, авторитетных лиц и общественно признанных героев, избранных самим человеком образцами для подражания. Последняя фигура этого ряда – темная сила Судьбы, которую лишь очень немногие из людей способны постичь как безличную. Когда у голландского поэта Мультатули[301] мойры греков заменяет священная чета [Разум-Необходимость], против этого мало что можно возразить; но все, кто передает управление миром Провидению, Богу или Природе, вызывают подозрение в том, что они все еще мифологически воспринимают эти безличные силы как родителей и полагают себя связанными с ними либидинозными узами. В «Я и Оно»… я сделал попытку вывести из подобного постижения судьбы также и испытываемый людьми страх перед смертью. Освободиться от него – задача весьма нелегкая».

Страх смерти, таким образом, оказывается тесно связан с теми трудностями, которые сопутствуют замене человеком персонифицированной Судьбы безличными Разумом и Необходимостью. Фрейд уже утверждал в 1922 г., в письме к Пфистеру, что лишь в преклонном возрасте человек обращается к этой «неумолимой паре».