Здесь Фрейд в очередной раз продемонстрировал преемственность своего творчества, сославшись на свой собственный сон, который обсуждался в «Толковании сновидений». Этот сон некогда помог ему победить страх смерти (см. главу 5). На этот раз он попытался отнестись к этому своему страху по-иному.

По мнению Фрейда, человечество наделяет силы природы качествами, присущими отцу, и обращает их в богов, приписывая им три задачи:

«…Они должны умиротворять ужасы природы, примирять людей с безжалостной Судьбой, выступающей прежде всего в образе смерти, и вознаграждать за страдания и лишения, выпадающие на долю человека в культурном мире…

Что касается повелений рока, то мне упрямо приходит на ум неприятная догадка о том, что неведению и беспомощности рода человеческого тут уже ничем нельзя помочь. Боги здесь оказываются слабее всего. Уже самые одаренные люди античных времен начинают понимать, что Мойра [Судьба] стоит над богами… И чем более самостоятельной оказывается природа… тем напряженнее все ожидания сосредоточиваются на третьей отведенной им функции, тем в большей мере их подлинной сферой становится нравственность. Цель богов теперь состоит в том… чтобы внимать страданиям, которые люди причиняют друг другу, и следить за исполнением предписаний культуры, которым люди так плохо подчиняются…

Так создается совокупность представлений, порожденных потребностью сделать человеческую беспомощность хоть как-то переносимой… Очевидно, что такое приобретение оберегает человека как от опасностей природы и Судьбы, так и от ущерба, причиняемого ему самим человеческим обществом. Общий смысл таков. Жизнь в нашем мире служит некоторой высшей цели… О каждом из нас печется великодушное Провидение… Сама смерть есть вовсе не уничтожение, не возвращение в безжизненное небытие, но начало нового существования, возводящего нас на более высокую ступень развития… Жизнь после смерти, продолжающая нашу земную жизнь наподобие того, как невидимая часть спектра соприкасается с видимой, дарует нам все то, чего мы на этом свете так и не получили».

В «Тотеме и табу» Фрейд пытался проследить и объяснить развитие культуры и религии. В «Будущем одной иллюзии», повторив и развив эти идеи, Фрейд поставил несколько ключевых вопросов: «…что представляют собой эти идеи в свете психологии?.. И какова их истинная ценность?»

Фрейд проявил себя наилучшим образом как учитель и писатель, когда представлял свои тезисы в форме диалога с воображаемым учеником или оппонентом. Он воспользовался этим методом в «Лекциях по введению в психоанализ», «Вопросе о работе психоанализа» и двух последних главах «Будущего одной иллюзии». Судя по переписке с Пфистером, похоже, что именно последний и представлял воображаемого участника мысленного спора. Озвучив сперва возражения своего оппонента, Фрейд продолжал размышлять, начав со следующего определения: