Здесь Фрейд обратился к вопросам, которые он поднимал на страницах «Будущего одной иллюзии». В первых главах этого произведения он обсуждал тот факт, что культура, в лице неких ее авторитетных представителей, навязывает человеку ряд морально-этических стандартов, призванных подавить его инстинктивные потребности. Однако тут же возникает вопрос: сможет ли человек жить, если у него отнять милые его сердцу иллюзии? Не питаем ли мы сами иллюзий, если думаем, что сможет? На первый вопрос Фрейд ответил утвердительно, отметив при этом, что если такое и произойдет, то в весьма отдаленном будущем. Мы можем предположить, что сам Фрейд достиг подобного уровня превосходства Разума, «Я». Но что можно сказать о великом множестве других людей?

Видимо, название эссе Фрейда имеет двойное значение. Он был убежден в иллюзорности религиозных доктрин; в том, что он должен сделать это заявление в силу его истинности; что сам он не нуждается в подобных иллюзиях. Что касается остальных, то он надеялся, что окончательная победа разума, в свою очередь, иллюзией не является, хотя в те времена могло показаться, что это совсем не так.

События следующих лет не смогли поколебать убеждений Фрейда, его способности жить без помощи иллюзий, однако они серьезно подорвали его веру в грядущую победу разума и здравого смысла.

После опубликования «Будущего одной иллюзии» у Фрейда наступил очередной творческий спад. Он по-прежнему мучился со своим протезом. Пихлер постоянно старался его усовершенствовать, предприняв к весне 1928 г. пять таких попыток. Порой Фрейд был не в состоянии оставлять нижний протез на ночь, но если он надолго его вынимал, то ткани стягивались и это доставляло Фрейду еще больше мучений. В том году Пихлер последний раз встретился с Фрейдом 15 июня 1928 г., и это была их 49-я встреча за пять с половиной месяцев!

Фрейд тогда подумывал о поездке в Берлин к профессору Шредеру, специалисту в области челюстно-лицевой хирургии, способному сконструировать новый протез. Он крайне неохотно пошел на такой шаг. Его сомнения на этот счет недвусмысленно отразились в письме к Джонсу, написанном 1 июля 1928 г.

«Усилия Пихлера по улучшению моего протеза за последний год принесли мне множество страданий. Конечный результат весьма неудовлетворителен. Таким образом, я зажат со всех сторон и просто вынужден обратиться к кому-то еще. Это для меня очень непростой шаг, ведь я уже обязан Пихлеру еще четырьмя годами моей жизни. Однако дальше так продолжаться не может. На прошлой неделе профессор Шредер из Берлина направил своих помощников, чтобы меня осмотреть, и оставил мне надежду, что недели через четыре он сможет сделать мне нечто получше. Я согласился с его предложением и думаю в сентябре отправиться в Берлин».