Оценка истинности религиозных доктрин выходит за рамки данного исследования. Нам достаточно того, что мы сумели охарактеризовать их… как иллюзии… Мы примерно знаем, в какие времена… создавались религиозные доктрины. Если же вдобавок мы откроем и соответствующие мотивы, то наша позиция в отношении религиозной проблемы претерпит заметное изменение. Мы говорим себе, что было бы прекрасно, если бы существовал Бог, создавший мир и благое Провидение, и существовал бы нравственный мировой порядок и загробная жизнь. Однако было бы просто поразительно, если бы все обстояло так, как нам бы того хотелось. И еще более удивительным было бы, если бы наши несчастные, невежественные и угнетенные предки преуспели бы в решении этих трудных загадок мироздания».

Затем Фрейд выдвинул на первый план возражения воображаемого собеседника, которые сводились к тому, что такая работа может быть опасной, подорвать мораль, провозгласить беззаконие и т. д. При этом он даже пренебрег тем, что его книга может повредить репутации психоанализа, сообщив:

«В крайнем случае такую книгу будет запрещено переводить или распространять в той или иной стране. Несомненно, это будет та страна, которая убеждена в высоком уровне своей культуры».

Особое внимание было уделено следующему вопросу:

«Раз люди так маловосприимчивы к голосу разума и если над ними безраздельно властвуют их инстинктивные влечения, то стоит ли лишать их удовлетворения этих влечений, предлагая взамен выкладки разума? [Фрейд ответил следующим вопросом: Конечно, люди таковы, но спросите себя: действительно ли они должны быть такими, понуждает ли их к тому их природа?

[Фрейд полагал, что это не так. Он признавал: ] Несомненно, бессмысленно пытаться силой низвергнуть религию и тем более надеяться сделать это одним махом. Прежде всего, потому, что эта затея безнадежна. Верующий не позволит отнять у себя свою веру ни доводами разума, ни запретами. И даже если бы в отношении кого-то такое удалось, то это было бы слишком жестоко.

[Однако отсюда не следует, что люди непременно должны находить утешение в религии, чтобы жить по-человечески: ] Я должен возразить Вам, когда Вы… настаиваете, что люди… без иллюзорного религиозного утешения… не способны выносить тяготы жизни и жестокость действительности. Да, несомненно, это так. Но это относится только к тем из них, в которых с детства вливали сладкий – или кисло-сладкий – яд. А другие, воспитанные в атмосфере здравомыслия? Тот, кто не страдает от невроза, не нуждается в наркозе. Конечно, люди тогда окажутся в трудном положении. Они должны будут признать… свою ничтожность в механизме мироздания; они перестанут быть центром творения, объектом нежной заботы благосклонного Провидения. Они попадут в ситуацию ребенка, покинувшего родительский дом, где ему было так тепло и уютно… Но людям нельзя вечно оставаться детьми; они должны, в конце концов, выйти в «недружелюбный мир». Мы можем назвать это «воспитанием реалистичности». Следует ли мне уверять Вас, что единственная цель моего сочинения – указать на необходимость этого шага в будущее?