Пихлер, понимавший, что сам он не в состоянии улучшить протез, принял это известие как истинный джентльмен. И когда Фрейд вновь возвратился к Пихлеру, тот принял его столь же уважительно, как и раньше.

Протез Шредера временно принес Фрейду существенное облегчение. Главным его достоинством была меньшая громоздкость. И хотя Фрейд заявил об «улучшении своего состояния на 70 %», он был совершенно измотан и мог лишь постепенно восстанавливать свою психоаналитическую практику.

И все-же дух «Иллюзии» не был сломлен.

На протяжении 1928 г. смерть дважды приходила к близким Фрейду людям. Зимой Джонс потерял маленькую дочь, которая была ему особенно дорога. Фрейд попытался, как мог, смягчить эту утрату. 11 марта он писал:

«Мое сочувствие опирается на собственный болезненный опыт. То, что пришлось пережить Вам, на меня обрушилось целых два раза. Будьте уверены, София была моей любимой дочерью, хотя тогда она уже была взрослой. Но только когда тремя годами позже, в июне 1923 г., умер маленький Хейнеле, жизнь для меня навсегда потеряла свою прелесть. У него и Вашей малышки было нечто общее. Он тоже был крайне одаренным ребенком и не раз повторял, что скоро умрет! Как могли эти дети знать такие вещи?

Вы и Ваша дорогая жена, несомненно, еще достаточно молоды, чтобы все-таки суметь сохранить интерес к жизни».

3 мая он вновь писал Джонсу:

«Вы намекаете, что через несколько дней мне исполнится 72…

Вам известно, что мне удалось достичь согласия в том, что все мои дни рождения до 75-го праздноваться не будут. Вы можете легко понять, какие ожидания за этим стоят. Тем не менее я подозреваю, что в этот день «Verlag» подарит мне 11-й том моего Собрания сочинений и что я вполне готов с этим примириться.

«Молодость» и «старость» воспринимаются мной теперь как самые значительные противоположности. Мне кажется, что установить взаимопонимание между ними невозможно… Если бы мне довелось подольше задержаться на этой земле, то я несомненно ожидал бы услышать, что Вы и Ваша жена конечно же смогли преодолеть этот жестокий удар судьбы».

Глава 18 Фрейд становится моим пациентом

Глава 18

Фрейд становится моим пациентом

К концу 1928 г. одна из учениц-пациенток Фрейда, Мари Бонапарт, сильно заболела в Вене, куда она приехала для возобновления своего анализа, который часто прерывался из-за ее многочисленных общественных обязанностей. На протяжении нескольких недель она находилась в больнице под моим присмотром. Впоследствии эта болезнь и послужила поводом для установления контактов между мной и Фрейдом.

Расставшись в 1923 г. с Феликсом Дойчем, Фрейд по-прежнему обходился без личного врача. Пихлер работал только над хирургическими проблемами. Попутно Фрейд эпизодически консультировался у своего старого друга Людвига Брауна, кардиолога. Время от времени его навещал и другой его приятель, терапевт доктор Лайош Леви из Будапешта. Кроме того, за советом можно было обратиться и к старому верному другу семьи, педиатру доктору Оскару Рие. Нежелание Фрейда вверять себя заботам личного врача опиралось не только на его воспоминания о событиях 1923 г., но и на глубокое понимание им проблемы двойственности любых человеческих отношений, которая в его случае могла приобрести особую остроту. Как бы то ни было, члены семьи Фрейда и его друзья были недовольны сложившимся положением дел.