Более чем за двадцать лет до этого Фрейд провел параллель между биологической революцией, совершенной Дарвином, и психологической, провозглашенной им самим. Дополнительную параллель к этому можно обнаружить в ранее цитировавшихся отрывках, где Фрейд говорил о победе духа над чувствами, предпочтении духовных свершений и моральном превосходстве над жестокостью и насилием как о достижениях, привнесенных учением «Великого человека», величие которого как раз и определялось «духовными качествами», «психическими и умственными отличиями».
Когда Фрейд столкнулся с отступничеством и демонстративным уходом своих учеников, особенно в случае с Ранком, который именно таким образом отреагировал на болезнь Фрейда, в своих беседах и письмах он часто указывал на параллели между сыновьями «первобытного отца» и некоторыми своими последователями, ожидавшими его смерти.
Теперь обетованная земля предстала перед Фрейдом в образе мечты о завершении книги о Моисее. На этот раз ему пришлось сражаться не только с быстротечным временем (старость и рак), но противостоять также неподконтрольным внешним силам. Много об этом было сказано в письмах Фрейда. Теперь, как мы видели, главным образом Арнольду Цвейгу он поверял свои планы, надежды, фантазии, сомнения и разочарования. Я уже упоминал письмо Фрейда к Цвейгу от 8 мая 1932 г., в котором он снова продемонстрировал свою страстную тягу к знаниям, на этот раз о Палестине, которая породила «религии, священные безумия, попытки покорить внешний мир [Scheinwelt] средствами внутреннего мира иллюзорного исполнения желаний [Wunschwelt]». Он также подчеркнул собственные, теряющиеся в глубине веков узы, связывающие его с прошлым. Похоже, это было одно из первых свидетельств сильной увлеченности Фрейда вопросами, которые позже отразились на страницах его книги о Моисее.
В этом письме 1932 г. Фрейд подчеркивал, что – в противовес Цвейгу – он всегда скорее считал себя евреем, чем немцем, хотя никогда не был религиозен. Также он резко выступал против любых националистических и шовинистических тенденций. Цвейг буквально разрывался между желанием остаться в Германии и необходимостью покинуть ее, чтобы избежать очевидной опасности. Как автора многих книг, с родной страной его связывал еще и язык, на котором он писал. Время от времени Цвейг проходил анализ, и Фрейд, неоднократно советовавший ему покинуть Германию, указывал (как в письме от 18 августа 1933 г.), что некоторые конфликты Цвейга находили выражение в его двойственном отношении к своему еврейскому происхождению. Отсюда возник комментарий, где встречается первый намек на направленность основного течения его мыслей в то время. Он продолжал: «Любой человек всячески пытается оградить себя от страха кастрации. Здесь может скрываться и сопротивление своему еврейскому происхождению. Между прочим, наш великий вождь Моисей был порядочным антисемитом, и это не составляло секрета.