Мое объяснение этого явления улучшением воздуха явно недостаточно, но в ряду других причин и оно могло сыграть свою роль. Верно ли самое наблюдение? Ручаться не могу, но кажется, что верно. Его сделал не один я. Во всяком случае, сильных эпидемий нет. Вместе с тем не могу не отметить еще одно явление того же рода. Осенью 1918 г. нельзя было пройти по улице час, чтобы не увидеть по крайней мере одну, а то и две и три лошади, павшие от бескормицы. С весны 1919 г. это явление прекратилось, осенью 1919‐го опять было появилось, но в значительно меньшем размере, а зимой 1919–1920 гг. вновь прекратилось. Первое объяснение – уменьшение числа лошадей. Но оно, несомненно, недостаточно. Лошади все-таки есть. Приходится признать, что пропитание лошадей улучшилось. Вероятно, это в связи с тем, что извозчичьи лошади вывелись совершенно и теперь имеются только казенные лошади, а для их пропитания принимаются достаточные меры.

Вот два факта – уменьшение смертности людей и уменьшение падежа лошадей, – которые стоят в явном противоречии со всеми остальными известными мне фактами, со всем строем жизни и для которых я не нахожу достаточного объяснения. Большевики могли бы увидеть в них оправдание своего режима. Думаю, что таковым они служить не могут, но, повторяю, достаточного объяснения им найти не могу. Очень интересно было бы проверить их статистически, но это, вероятно, невозможно. Статистику большевики похерили в числе прочих буржуйных выдумок, благо в общем им она, конечно, невыгодна.

Сегодня я видел объявление, вывешенное под воротами Дома ученых, – говорят, оно расклеено во многих местах и уже давно, но я как-то не замечал его. В нем объявляется, что все лица польской национальности, без различия профессии, должны быть взяты на учет и подлежат регистрации. Два года тому назад то же самое было сделано относительно офицеров, а затем зарегистрировавшиеся офицеры были массами расстреляны. Вероятно, подобной цели по отношению к полякам нет. Но все-таки как примирить признание равных прав за всеми гражданами без различия религии и национальности и особую регистрацию одной национальности?

Вообще, то, что мы переживаем, может в полной мере быть сравнено с крепостным правом. Мы все прикреплены к месту службы (особым декретом запрещено переходить со службы на службу), к лавкам, к столовым, к городу, где живем, даже к квартире. Для переезда с квартиры на квартиру требуется специальное разрешение. А для выезда куда бы то ни было в прифронтовую полосу, причем понятие прифронтовой полосы толкуется очень расширительно, так что члены северной экспедиции, едущие по казенным делам на Мурман, приравниваются к едущим в прифронтовую полосу (хотя там никакого фронта нет, война с Финляндией там не ведется), требуется совсем особое разрешение, для получения которого нужно подвергнуться дактилоскопическому исследованию. И подобные вещи вводятся без опубликования соответственного декрета, – власти этого конфузятся и скрывают.