– Ох, и теперь не знаем, зачем ведем войну.

– Ну что вы говорите, как это можно? Теперь себя самих защищаем. Потому и голод. А вы – натравливать рабочих на рабочих. То же недовольство и на выборах сказалось554, а вся беда – в войне.

– Да, вы все такое говорите, – заметила работница, видимо не соглашаясь с аргументацией большевиков.

В конце концов работницы получили, что им нужно, и ушли веселые. Было ли это веселье хотя бы временным примирением со строем? Или нет?

Большевик в этом разговоре признал, что на выборах сказалось недовольство рабочих. Это очень ценное признание и, кажется, совершенно правильное. Напротив, в газетах говорится о блестящей победе большевиков, о полном провале их врагов. Но, как я слышу, выборы в очень многих местах дали оппозиционные результаты, но почти везде они кассированы. В одном месте (на Нобелевском заводе555) это признано официально, в остальных случаях утаено.

8 июля 1920 г. Я не напрасно поверил рассказу о дактилоскопическом исследовании едущих в прифронтовую полосу. Сегодня я и моя жена должны были приложить к полученному разрешению на выезд снимок со своих пальцев. Но и тут большевики не умеют делать дело. Прежде снимки производились какой-то особой мастикой, очень противной на ощупь, не смываемой мылом и оставляющей неприятное грязное ощущение на пальце в течение нескольких дней, но зато снимки получались ясные и отчетливые. Теперь мастики, видимо, нет и снимки производятся какими-то чернилами, да и тех не хватает, и потому ничего особенно противного в этой операции нет, но зато снимки таковы, что, по-моему, они не могут служить никаким практическим целям. Не понимаю, почему не введут обязательного требования фотографий? Для целей контроля это гораздо удобнее. Или, может быть, нет возможности по отсутствию фотографий?

9 июля 1920 г. Сегодня я видел на одной типографии приглашение рабочих на митинг по вопросу о прифронтовой неделе с обязательной явкой и угрозой предания неявившихся суду. Митинг должен был состояться вчера.

Я знаком с заведующим типографией и спросил его об этом митинге и о подобных митингах вообще. Он рассказал мне следующее.

Митинги такого рода устраиваются по требованию начальства. Угроза неявившимся имеет мало значения: не являются многие, и суду их не предают. Митинги проходят очень вяло, и все требования начальства исполняются беспрекословно: отчисление так отчисление, сбор пожертвований так сбор. Совсем не то, что в царские времена, когда каждое подобное требование вызывало острое недовольство и возражения.