– Нехристи, – это весь ответ.

– Но ведь жилось при них лучше, чем теперь?

– Кормили лучше. А все-таки – нехристи.

И это все. Интеллигенция относится к англичанам лучше, но именно она объясняет антипатию к ним народа высокомерным поведением англичан, презрительным отношением к русским. Я делаю из этого один вывод. Национальность есть факт, что бы ни говорили Маркс, Каутский и другие, и национальное чувство есть тоже факт и фактор. Назовем его зоологическим чувством или иначе, дело от этого не изменится. И вот национальное чувство не мирится с иностранным господством, хотя бы оно было лучше своего, родного. И – da ist der Hund begraben562.

Следствием пренебрежения англичан к русским остались в Мурманске английские (без русского текста) надписи названий улиц, надписи на многих зданиях и т. д. Вспомним, как финнов оскорбляло требование русских надписей в городах Финляндии, чехов – требование немецких надписей в Праге, вспомним как будто пустяковую, но ожесточенную борьбу, которую чехи вели из‐за них, и мы поймем, что русских эти ненужные надписи должны были оскорблять. Денационализированная интеллигенция относилась к ним равнодушно, народ – нет.

Во вторник, 7 сентября, в «Петроградской правде» было напечатано отвратительное письмо Бехтерева по поводу полемики, вызванной его прежним призывом к эмигрантам вернуться на родину и делать здесь культурную работу Он ругает эмигрантов за саботаж и серьезно говорит о такой работе как возможной563. На следующий день в той же «[Петроградской] Правде» это письмо вызвало отклик, в котором говорится о Бехтереве как об истинном друге советской власти, а о проф. Ростовцеве, возражавшем Бехтереву (конечно, за границей), как о черносотенце.

С этим следует сопоставить ноту Чичерина английскому правительству, опубликованную 8 сентября, в которой Чичерин защищает принцип совет[ской] власти и утверждает, что у нас таланты поставлены в условия, дающие им возможность развить себя до максимума564. Очевидно, Чичерин и, по-видимому, Бехтерев также считают, что: невозможность получать книги и следить за жизнью и за наукой; работа в комнатах с температурой в 3–4°, а то и ниже; необходимость раза три в неделю стоять в хвостах по многу часов то за трудовой книжкой, то за пайком; переселение время от времени недели на 2–3 в тюрьму; периодическое принудительное выселение с квартиры; постоянная обязанность регистрировать то одно, то другое; постоянные обыски и реквизиции то пишущих машин, то сапог, то продовольствия; отсутствие бумаги, чернил, лент для пишущих машин; дырявые сапоги при отсутствии камчи565 и носков, все это – условия, дающие возможность развить свой талант до максимума.