Мне об этом сказал вчера один человек, собиравшийся ехать в такую экспедицию (с казенной командировкой по казенной надобности), и, по его словам, ему так противно подвергаться подобному исследованию, которое в старые годы производилось в охранках и в сыскных отделениях, что он отказался от участия в ней. Верить ли этому рассказу? Я верю. Нет такой гнусности, которая вызывала бы к себе недоверие.

23 июня 1920 г. Сегодня ночью у нас был обыск. Всего у меня с лета 1918‐го по лето 1919‐го было 5 обысков550, затем целый год не было ни одного, и, наконец, сегодня – первый за год, шестой по общему счету за время большевичьего режима. Это был обыск повальный, во всем Петербурге. Лишь немногие были избавлены от него. В нашем доме обысканы все квартиры, обыски продолжались с 2 часов ночи до 9.

В два часа М[ария] Ал[ександров]на551 случайно подошла к открытому окну и слышала на дворе разговор:

– Когда же мы справимся с этим домом? Мы лучше разделимся на две партии: одна возьмет одну половину дома, другая – другую.

Таким образом, мы об обыске были предупреждены.

К нам в три часа ночи пришли четыре человека: один матрос, один солдат, один не в военном костюме и одна женщина. Кроме них в обыске принимал участие домовой уполномоченный. Спросили паспорта, читали их крайне медленно и, наконец, по поводу моего паспорта, в котором явственно стояло: Василий Васильевич Водовозов, спросили мою жену:

– Это чей же паспорт, ваш или вашего мужа?

Ясно, что в грамоте не сильны.

Обыск был самый поверхностный, вещей не трогали вовсе, только прошли по комнатам и проверили наличных людей. В заключение объяснили:

– Мы ловим дезертиров.

Любопытно, что из обыскивающих наиболее омерзительное впечатление производила женщина своей отвратительно злобной физиономией.

Утром М[ария] А[ександров]на видела уполномоченного. Он жаловался, что его заставили всю ночь, до 9 часов утра, участвовать в обыске, а к 11 должен быть на службе, – там не примут в оправдание этого обстоятельства, если не придет или опоздает. А он, кажется, чистый большевик.

29 июня 1920 г. Сегодня в «Петроградской правде» (№ 141) помещена статья «К морю», подписанная Политикус552. Под этим псевдонимом прежде писал один большевик, с которым я познакомился в Мюнхене в 1901 г. Он был тогда эмигрантом. Человек не без знаний и не без способностей, но со склонностью мыслить по шаблону, даваемому сильно вульгаризованным марксизмом. Фамилия его, помнится, Михайлов.

Статья очень любопытная. Основная ее мысль выражена в конце: