Я согласился написать статью для журнала Holiday о Стамбуле. Настал самый подходящий момент, чтобы съездить в Стамбул. Купив билет на корабль судоходной компании Denizyollari, я отплыл в Стамбул и вернулся в следующем месяце в Неаполь, где Темсамани ждал меня на причале с машиной.

Когда мы с открытым верхом ехали из Неаполя в Рим, Темсамани делал то, что имеют обыкновение делать берберы: он начал активно нюхать воздух. Постепенно обычное выражение лица Темсамани изменилось. Он что-то решил сделать. Машина замедлила ход, мы съехали с дороги и остановились рядом с группой крестьян. Темсамани вышел и неторопливо направился в их сторону. Короткий разговор, после чего я услышал его восклицания: Grazie! Grazie! / «Спасибо, спасибо!» Тогда он набрал охапку сухих стеблей (целые ворохи лежали на поле), принёс к машине и положил на заднее сиденье. Он несколько раз сходил туда и обратно, и на заднем сиденье образовалась куча стеблей. Мы продолжили путь в Рим, направляясь на улицу Виа Фиренце. Пока мы не доехали, Темсамани хранил о стеблях таинственное молчание, а потом затащил их все в квартиру. Тут он заявил, что собирается приготовить лучший маджун, который видел Рим. По его словам, несколько километров поля вдоль дороги было засеяно коноплёй, и крестьяне любезно разрешили ему взять, сколько он пожелает. Темсамани было важно, что он получил киф бесплатно. То, что эта конопля не подходила для раскуривания, не имело значения, потому что для маджуна она должна быть самое оно. Так и оказалось. На той неделе я переехал в Monte Parioli / Монте Париоли и устроил вечеринку, где всех угощали снадобьем Темсамани, у которого был прекрасный вкус и мощнейший эффект. На вечеринке были Лилиан Хеллман, Стелла Адлер, а также дочка Стеллы Эллен[507], неплохо выносившая маджун — похоже, он ей был уже привычен.

Теннесси захотел съездить на автомобиле в Танжер. Мы выехали из Рима на двух одинаковых «ягуарах», несколько дней переночевали в Портофино, где Трумен Капоте договорился, что мы будем жить в квартире на верхнем этаже в доме у воды. Мне не терпелось увидеть, каким будет Марокко теперь, когда местные «террористы» начали борьбу с французами, но любопытство таило страх, что в новых условиях страна перестанет быть, как раньше, пригодной для жизни иностранцев.

Мои опасения оказались обоснованными. На улицах Танжера отчётливо чувствовалась взаимное неприятие людей. У меня сложилось впечатление, что все ждали только сигнала, чтобы спустить адских псов с цепей.