Чтобы вернуться в Европу до начала муссонов, мы отплыли на норвежском грузовом судне Tai Yang, которое направлялось из Рангуна в Осло. На борту я познакомился с миловидным плодом любви запада и востока, Мерсией, в которой текла ирландская и малайская кровь. Она везла в Базельский зоопарк несколько рептилий и «четверолапых зверушек» (в числе которых была одиннадцатилетняя самка носорога по кличке Джой, жившая в клетке из бамбука на баке). Девушка договорилась с норвежскими матросами, что те будут регулярно кормить и мыть зверину. Каждое утро повар варил для носорогини огромный чан овсянки, и я часто смотрел, как она ест. Один из матросов забирался внутрь, а другой передавал ему ведро с кашей. Овсянка улетала в воздух из обеих челюстей пасти и падала куда попало, когда она ела, радостно помахивая хвостом.

Муссоны начались, ещё когда мы не успели пересечь даже половину Аравийского моря, и бедняжке с носатым рогом пришлось неделю терпеть: волны окатывали её при каждом сильном крене судна. Мерсия переживала, что солёная морская вода может повредить её шкуру, и умоляла матросов обливать носорога из шланга пресной водой. Те ответили, что это дохлый номер, и отказались.

Однажды утром выяснилось, что по меньшей мере дюжина больших ящериц каким-то непонятным образом выбрались из своего загона на баке. Моряки начали ловить их, на что ушло несколько часов. Мерсия была в возмущении, она считала поведение моряков саботажем. Сами моряки тоже были не рады, потому что поймать даже двухметровых ящериц в тесном трюме было очень сложно. Когда мы дошли до середины Красного моря, норвежцы объявили, что категорически отказываются дальше возиться с Джой. Мерсия поднялась на капитанский мостик увидеться с пожилым командиром судна. Он заявил, что с самого начала был против того, чтобы брать носорога на борт, но сразу добавил, что поскольку она заплатила за проезд животного, он доставит его в Геную. При этом, заявил капитан, ему побоку заключённые договорённости её с членами экипажа, и он плевать хотел, ест носорог или голодает. Мерсия вернулась с капитанского мостика разъярённой и подавленной. Тут Ахмед сказал, что будет кормить Джой овсянкой каждое утро, а потом поливать её из шланга. Он исправно делал это, пока мы не добрались до Хайфы, после этого норвежцы передумали, перестали бунтовать и снова стали заниматься носорогом.

На пристани в Генуе нас встретил Альберт Ротшильд и отвёз в свой дом на берегу озера Орта, чтобы мы провели там пару недель. Там уже рисовал картины Брайон Гайсин, а брат Альберта Ханс Рихтер[497] (он снял фильм «Мечты, которые можно купить за деньги»[498]), снимал другую ленту, по его словам, шахматную партию. Одна сцена должна была называться «Средняя Игра» / The Middle Game, и он хотел, чтобы мы с Ахмедом в ней сыграли, а я ответил согласием. Из Орта мы поехали в Венецию, где остановились у Пегги Гуггенхайм в Палаццо Веньер дей Леони / Palazzo Venter dei Leoni.