В первое утро после завтрака Пегги прислала слугу сообщить, что она на террасе. Я пришёл первым и обнаружил, что она загорает голой. «Ты не возражаешь?» — спросила Пегги. В этот момент в дверях появился Ахмед, и, увидев Пегги, застыл. Он с таким в жизни раньше никогда не сталкивался. «Нам лучше спуститься вниз, верно?» — пробормотал он.

«А, так я его смутила? — воскликнула Пегги. — Скажи ему, пусть выйдет. Сейчас накину халат». Ахмед кое-что бурчал. «Он считает неправильным, когда женщины сидят голыми перед незнакомыми людьми», — перевёл ей я, упуская кое-какие пассажи и «определения» из речи Ахмеда.

«Как странно. Ты хочешь сказать, что там, откуда он родом, так не принято? Я уверена, там тоже так делают. Расскажи нам, как там жизнь, Ахмед?»

По просьбе Пегги, Ахмед несколько раз брался за приготовление разных марокканских блюд, заставляя всех работников на кухне носиться в поисках трав и специй на другую сторону Гранд-Канала. Пегги собиралась сыграть в фильме Рихтера, после чего она планировала отправиться в Индию, чтобы встретиться с махараджей[499]. Я спросил её, с каким именно махараджей, но она не уточнила, ответив: «Да с любым, какая разница?»

Потом мы отправились в Мадрид, чтобы организовать выставку рисунков Ахмеда в Galeria Clan. Они продались очень хорошо. Часть полученных денег Ахмед потратил на покупку коробки с коллекцией из более чем ста рисунков Клее, которые потом клал на ночь под подушку, чтобы понять их лучше, чем это можно сделать глазами. Его более крупные работы были в Нью-Йорке, где Бетти Парсонс всё-таки решила выставить их, несмотря на предупреждения Дюбюффе.

Пока я был в Мадриде, пришла телеграмма от мистера Триммера. В ней говорилось, что, если я не стану тянуть, смогу купить остров Тапробана. Без каких-либо колебаний я вышел из отеля Palace и поспешил на почту, чтобы отправить телеграмму в Нью-Йорк с просьбой перевести деньги на Цейлон.

Теперь, когда остров принадлежал мне, я хотел поехать и посмотреть, каково там спится. В любом месте решающим критерием, сгодится ли оно мне для жизни, является качество моего сна. Но в тот момент не могло быть и речи о поездке на Цейлон. Планировалась новая постановка пьесы Джейн «В летнем домике». На этот раз ставили пьесу на Бродвее, и я должен был находиться в Нью-Йорке, чтобы писать партитуру. Я решил попробовать югославское пароходство, так как его рейсы отправлялись прямо из Танжера, а не от европейского побережья. Как выяснилось, это был не самый лучший способ пересечения Атлантики. Ханс Рихтер находился в Нью-Йорке и вскоре должен был быть снять сцену с Ахмедом и мной для своего фильма.