Я написал музыку для пьесы «В летнем домике» и, оставив Ахмеда с Либби, поехал с Джейн в Вашингтон, где мы репетировали и сделали прогон перед премьерой. Джудит Андерсон[500] и Милдред Даннок[501] были великолепны, но режиссура хромала, а в самом сценарии было пара непонятных мест, которые нуждались в разъяснении. Новый год мы встретили в Нью-Йорке с Джудит. Оливер Смит и Роджер Стивенс[502] считали, что режиссёра нужно поменять, и когда мы приехали в Бостон, режиссёром сделали Хосе Куинтеро[503], ему не без труда удалось наладить постановку. Джейн быстро подправила текст, вычеркнув длинноты, и написала новую сцену для Милдред Даннок. Я был и поражён тем, что эти доработки были сделаны за ночь, и несказанно рад, когда увидел, как хорошо Милдред играет.
Либби очень помогла организовать серию выставок Ахмеда в городах на востоке США, от Нью-Йорка до Кливленда. Джейн и я жили у Либби, как правило, в её доме в Коннектикуте, когда премьера пьесы прошла в Нью-Йорке. Весной приехал Ханс Рихтер и снял сцену для картины, которую он теперь называл «8 x 8»[504]. Артур Голд и Роберт Физдейл получили деньги на заказ произведения для следующего концерта. Они попросили Джеймса Скайлера[505] написать текст, а меня — сочинить на его основе кантату для четырёх женских голосов, двух фортепиано и перкуссии. «Йерма» была готова лишь наполовину, и я не притрагивался к ней давно. Работа над новой музыкой могла бы избавить меня от чувства вины за то, что я сдался, бросив творческие «тяжбы» с «Йермой». Оставив Джейн и Ахмеда у Либби, я поспешил обратно в Танжер и взял в аренду пианино.
Глава XVI
Глава XVI
Я провёл весну в Танжере, перекладывая на музыку текст Скайлера, путешествуя по Марокко и посещая религиозные праздники. Я никогда не утруждал себя получением водительских прав, но за две недели жизни в Шауэне стал в одиночку часто выезжать в западный Риф на своём «Ягуаре». Удивительно, но меня ни разу не остановила полиция.
В начале лета я получил телеграмму от Теннесси Уильямса и отправился на машине в Рим. Сменяя друг друга, мы с Темсамани проехали через Испанию и Францию. Ахмед, который незадолго до этого вернулся из Нью-Йорка, сидел сзади, играя на флейте и распевая до самой Барселоны, где, получив отказ в транзитной французской визе, он вылетел прямо в Рим. В Италию я приехал, так как Теннесси договорился, что я напишу диалоги для фильма, который хотел снять Лукино Висконти. Действие картины должно было происходить во время австро-итальянской войны в середине XIX века.
Висконти оказался человеком большого обаяния и обходительности. После того, как я шесть недель пробыл у него на жаловании и закончил работу, он сказал мне, что его не устраивают написанные мной любовные сцены. Через неделю Теннесси написал диалог, который Висконти устроил (режиссёр на него изначально и рассчитывал). Мы с Теннесси вместе указаны в титрах фильма, который в итоге получил название «Чувство» /