Когда я вернулся в Танжер, на несколько недель приехал Теннесси. Он и Джейн каждый день проводили на Сан-Бич в шезлонгах с полотенцами, высокими стаканами с крепкими коктейлями и холодной мясной нарезкой. Но здоровье Джейн сильно пошатнулось. За несколько месяцев ей пришлось перенести две операции, причём вторая была из-за грыжи, развившейся после операции первой. Джейн очень похудела и мучилась от бессонницы. Наши общие душевные миры вращались вокруг темы её нездоровья. Казалось, каждую неделю у неё появлялась новая хворь вдобавок к старым, горизонт болезни медленно расширялся. Мне потребовалось много времени, чтобы осознать, что моя жизнь кардинально изменилась. Сама жизнь по-прежнему доставляла удовольствие, но в какой-то момент, который я даже не заметил, она превратилась в какое-то иное переживание, столь мрачное, что теперь я воспринимал его как должное.

Однажды вечером ко мне зашёл англичанин по имени Питер Оуэн, с женой. Они сказали, что ищут рукопись для публикации. Я мог им предложить разве что книгу путевых очерков. Оуэн с энтузиазмом согласился издать её с иллюстрациями — фотографиями, сделанными мной в Сахаре, Марокко и на Цейлоне, Статьи ранее были напечатаны в журналах, но я переписал их и добавил рассказ о том, как мы искали образцы местной музыки в районе хребта Эр-Риф. Я отправил рукопись Оуэну и точно такой же набор заметок с фотографиями в Random House. В результате два издания путевых заметок под названием Their Heads Are Green / «У них зелёные головы» вышли в Нью-Йорке и Лондоне приблизительно одновременно.

Сухой сезон в Марокко настолько красив, что я ни в коем случае не хочу проводить его в городской квартире. Я хочу выбраться туда, где слышны цикады и шум ветра в листве. В 1962 году в Танжере всё ещё ощущалась нехватка арендаторов домов и квартир. Можно было в любое время выйти на улицу и снять дом на лето. Каждый год, когда наступал май, я начинал искать идеальное место, чтобы провести следующие несколько месяцев. В тот год я нашёл ветхий дом на Старой горе, на некотором отдалении от дороги, на вершине холма, среди древних кипарисов. Некоторые комнаты были пусты, другие заполнены старыми предметами мебели, которые не передвигали десятилетиями. Хорошее место, чтобы летним днём лежать, слушая щебет птиц и стрекотание сверчков. Комнаты были просторными; я расстелил тростниковые циновки и разложил вдоль стен подушки. Спать тут не предполагалось. Мы брали туда еду для пикника, становившуюся всё более изысканной, когда наши служанки просекли, что в старом доме есть кухня с работающей духовкой. Марокканские женщины любят участвовать в пикнике, особенно если нужно разводить костёр и готовить еду на огне. А пикник с бутербродами их поражает — донельзя скучное занятие! Объяснить его можно только одним — христианской ленью.