Нет, не суждена мне дружба ни в родственном кругу, ни в товарищеском… Несчастная странница – одинокая душа – чего же ты ищешь?

И невольно приходит в голову сюжет для повести или рассказа… Содержанием книжки служило бы все пережитое за эти годы: знакомство с миром науки, потом – искание чего-то, неудовлетворенность, потеря веры, знакомство с неплюевским братством, описание этого уголка, где жизнь построена на идеальных основах; наконец – ясное сознание невозможности какой бы то ни было веры, двойственное сознание – привязанности к этим людям идеи и невозможность вполне слиться с ними – приводящая к самоубийству над книгой Лукреция «De natura rerum». Это было бы в своем роде «Годы странствования», но не Вил. Мейстера, а никому неведомой курсистки.

Мне страшно сделалось, когда я увидела, какую волю дала я своей фантазии. Еще рассказ небольшой написать – позволительно, но чтобы потратить столько времени даром, чтобы написать нечто большее, нежели рассказец, – это уж никогда! никогда! И всего досаднее, что разыгравшаяся фантазия отрывала от занятий, от философии и уносила далеко-далеко, действительно – «в мир идей».

Если бы «вечное блаженство», о котором так твердят все религии, состояло в творчестве – о, тогда я понимаю его! Это, действительно, блаженство, и человек, обладающий этим блаженным даром, блажен уже и в этой жизни. Если б я могла написать все, что приходит в голову! Да беда в том, что все только и ограничивается игрой фантазии, а с пером в руках – выходит сущий нуль.

Это значит, что я ни к чему не пригодна.

15 сентября

Вот и месяц прошел, а я все еще не кончила экзамены. Мне даже как-то страшно думать, что уже месяц прошел: кажется, время остановилось, живешь – точно в пустом пространстве, день за днем тянутся однообразные, похожие один на другой, как две капли воды, – все книгами. Я нигде не бываю, и ко мне приходят очень немногие, да и то ненадолго, так как некогда. Лето, проведенное без занятий, дало себя знать, пришлось усиленно заниматься, и каждый потерянный час очень чувствительно отзывается на ходе занятий.

4-го мы все приготовились к новой истории, но профессор не приходил; за ним посылают, он отказывается экзаменовать, так как теперь уже не имеет кафедры на курсах. Я в этот день долго повторяла лекции и, наконец, кончив всю программу очень поздно – около 4 часов, пошла на курсы в полном убеждении, что опоздала, что экзамен кончен, и хотела только просить профессора проэкзаменовать меня в следующий раз. Встречаю Скрибу у самых курсов: объявляет, что экзамена… не было. Больно было услышать еще раз напоминание о потере К-ева, но чувствовала также и некоторое облегчение, так как слишком было бы тяжело держать экзамены, сознавая, что отвечаешь человеку, которого уже нет в храме науки… вот, все 30 человек, сдающих экзамены, напрасно прождав несколько часов, – разошлись, а экзамены отложили до совета, который решит – у кого нам держать и «быть или не быть» экзамену.