– Вы очень добры.

– О, полноте. Я вполне понимаю, как ужасно быть больной на чужой стороне. Но вы главное – ободритесь. Не падайте духом, не поддавайтесь печальным мыслям, и тогда у вас легче будет на душе. Вы студентка?

– Да.

– Вы знаете библиотеку Св. Женевьевы?

– О конечно.

– Я тоже там бываю.

– Что же вы там изучали? – спросила я осторожно, не без некоторого недоумения, так как по внешнему виду моей гостьи уже никак нельзя было думать, что она студентка или писательница, – а почти все немногие женщины, посещающие эту библиотеку, принадлежат именно к этим двум классам.

– А мне нужны были книги и словари… я изучала дагомейское наречие.

– Это зачем же? – от всей души изумилась я.

– Знаете ли, на выставке была колония – des petits nègres de Dahomey⁴⁹. Я с ними познакомилась и в течение шести месяцев выставки бывала у них ежедневно. Это было очень интересно. Сначала мы не могли разговаривать, а объяснялись просто жестами. Потом они выучили меня говорить несколько слов по-ихнему, потом я догадалась – сама пошла в библиотеку Св. Женевьевы, спросила там словари и грамматику… так и научилась немножко, чтобы понимать их. Я приходила к ним в колонию с работой, садилась, – около меня собирались женщины и дети. Я учила их шить, вязать, рассказывала им священную историю… Ах, как они меня любили! Вы себе представить не можете, как нам жаль было расстаться! Они звали меня к себе в Африку, обещали отвести самое лучшее жилище, только бы я приехала.

Я с интересом смотрела на добрую даму. То, что она говорила, было так просто и… оригинально. Сколько народу бывало на выставке, и вот нашелся человек, который увидел в неграх не простой выставочный материал для зрелища, а существо с живыми человеческими интересами.

«Скрыл Бог от премудрых и открыл младенцам», – вспомнилось мне когда-то и где-то читанное изречение. Эта простая женщина бессознательно давала дикарям тот свет цивилизации, которым так любят оправдывать колонизаторы свои вторжения со штыками и пушками в дебри Африки. И я живо, всем сердцем чувствовала в этой женщине ту непосредственную доброту, сердечность, которой так часто не хватает умным, ученым людям – и мне стало отраднее и легче на душе. А она продолжала:

– Да вот, что хотите, – mais ils sont très sympathiques tout de même ces petits nègres⁵⁰. И я к ним очень, очень привыкла, и ужасно жалею, что они уехали.

Она вздохнула и замолчала.

– Отчего же бы вам к ним не съездить? – пошутила я.

– Ах, что вы! это невозможно! Такое путешествие… и дорого, и боюсь я моря…

Тем временем большой чайник вскипел на спиртовой лампочке, и я предложила ей чаю.