– Я также.

– Выйдя замуж – по вашим законам – женщина окончательно теряет право над своей личностью. Ее имущество принадлежит мужу. Это возмутительно, это несправедливо!

– А я нахожу, что вполне справедливо. Деньги заработаны не женщиной, – ее приданое дает ей отец, – значит, естественно, что она и не может ими распоряжаться, а муж.

Мне стало больно… Зачем он так говорит? Я не выдержала, и с упреком возразила:

– И не стыдно вам так рассуждать? Да разве можно насильно учреждать опеку над взрослым человеком? Вам важен не факт происхождения состояния, а в данном случае способность распоряжаться им. Неужели женщина, раз она замужем, должна быть на положении ребенка? У нас в России на этот счет гораздо справедливее: имущества мужа и жены раздельны…

– Я не знаю, как у вас, в России… но наша, французская женщина в среднем – стоит неизмеримо ниже мужчины… и она в настоящее время – не может еще требовать правоспособности в браке. Посмотрите на наши лицеи – они пусты, туда отдают своих дочерей только чиновники.

О, зачем он так говорит! Ведь это же грубо, несправедливо – узко, эгоистично.

И главное – он так говорит!

Но стрелка показывала без четверти десять. Надо было уходить. А он, очевидно, и не заметил, какое впечатление произвели на меня его слова. И, провожая до дверей, говорил:

– Все мы страдаем, более или менее… И единственное утешение – это делать добро. Faites du bien, soulagez ceux qui souffrent… Знаете ли, j’ai vécu dans tous les milieux, j’ai entendu les opinions les plus différentes… et je suis devenu un profond sceptique. Все повторяется в этом мире. Et les hommes ici-bas – ne sont que de la poussière!¹²⁴

Мы прошли двор и вышли на улицу. «Однако он сам себе противоречит, – подумала я. – Если люди на земле – прах – то к чему же им делать добро?»

– Но в таком случае жизнь теряет всякий смысл! – воскликнула я.

– А в чем ее смысл? – насмешливо-грустно спросил он.

– В том, чтобы идти к прогрессу… Цель жизни – добро…

– Qu’est-ce que c’est que le bien?¹²⁵

– Le bien – c’est la justice¹²⁶, – убежденно ответила я.

– Le bien consiste dans le soulagement de ceux qui souffrent… – поддерживать своего ближнего – вот наша задача. А сами мы, люди – слишком ничтожны… nous ne sommes que de la poussière…¹²⁷

Мы стояли на крыльце. Теплая майская ночь спустилась над Парижем, и в ее тишине, среди наступившего безмолвия ночи, как-то особенно безотрадно прозвучали слова молодого скептика, точно подавляемого тяжестью собственного убеждения, что он – прах на земле…

Я опустила голову… и задумалась…

– Je m’en vais, mademoiselle¹²⁸, – тихо сказал он.